Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

bsm

«Какой кошмар! Зашквар! Позор! Фу!»

Ну и пока никто не видит, сохраню здесь ссылки на два вышедших подряд интервью.

«- Есть ли страх чистого листа, когда идея в голове кипит-кипит, а с каких слов начать, непонятно?
— Он остался в раннем периоде. Был, конечно, страх чистого листа. Но как раз журналистика от этого страха позволяет избавиться очень быстро, потому что тебя может тошнить от ужаса, ты можешь понимать, что пишешь ерунду или совершенно гениальные вещи, которые всё равно ни одна зараза не оценит — но это неважно вообще. Важно, что в любом случае тебе надо к шести часам вечера сдать заметку. По любому, семьдесят строк, четыре тысячи знаков, и никого не волнует, жив ты или мертв.
Есть темы, которые мне сейчас неинтересны, ну, значит, я просто не буду на эти темы писать. Мне самому сложно было ждать от себя, например, дамский роман или фэнтези, но как зарекаться, если ровно сейчас я ровно фэнтези и пишу?»

Тут я опять рассказал всю правду про журналистское детство, дебют, премии, чтение, писание, экранизации и многое другое.

«Д.З. А потом нас, молодых красноярских авторов (меня, Сашу Силаева, Иру Бахтину), приняли в Союз писателей.
Ш. И. Какой кошмар! Зашквар! Позор! Фу!
Д. З. Мы в тот момент вообще не понимали, что это такое.»

А на сайте «Горький» вышло огромное совместное интервью с совершенно распоясавшимся мною и другом унд коллегой Димой Захаровым.
Получилось забавно и небезынтересно, спасибо Сергею Лебеденко.

{Вы можете прокомментировать этот пост здесь или в блоге }
bsm

«Горный цветок» десятилетней выдержки

Рассказов я, как правило, не пишу, а вот как исключений уже поднакопилось, пушто я мягкий и азартный, соответственно, меня иногда получалось уломать или взять на слабо.
Именно со слабом, как известно всем троим интересующимся, связан самый мой издаваемый и нелюбимый широкой публикой рассказ «Обмен веществ». Слабо называется «Рваная грелка» и до сих пор остается довольно популярным среди литературоцентричной и фантастиколюбивой общественности конкурсом, в рамках которого надо быстро-быстро написать рассказ на только что заданную тему. Печальный (см. оценки и отзывы на «Обмен веществ», например, на «Фантлабе») опыт нафигачивания рассказа за ночь меня, ясен пень, ничему не научил, и следующей весной, в апреле 2009 года, диавол и коварные друзья снова попутали старика. За полночи (называется «сел главку дописать») старик настучал два рассказа на заданную Борисом Стругацким тему «В надежде славы и добра» — подчеркнуто неформатных, ни на что не претендующих (и, само собой, совершенно не попадающих в тему, которую я просто не понял в силу малообразованности и слабой памяти).
Первый рассказ, «Горный цветок», братья по разуму безошибочно классифицировали как тягомотный поток сознания, второй, «Принцесса это праздник», — как веселую погремушку, которых грелочники вообще-то истребляют. Несмотря на это (и мои уговоры не голосовать из жалости), погремушку двинули в индивидуальный топ два человека, тягомотину — аж три. На том всё и успокоилось. А главку я дописал — и через пару месяцев завершил «СССР™».
А рассказы свои любил по-прежнему — и не только потому, что родные, чать.
Прошло 10 лет.
В ноябре 2019 года «Горный цветок» дождался официальной публикации — в электронном литературном журнале «Лиterraтура».
(Вычеркнута шутка про счета из прачечной Ст.Кинга).

«Мастерски исполненный рассказ в жанре чувственного монолога от Шамиля Идиатуллина. Рассказчица, от лица которой Шамиль ведет повествование, изящно держит интригу, выдавая происходящее порциями, и подводит читателя к поражающему финалу,» сообщает редактор отдела прозы Женя Декина. Во-от. А вы говорили, Василий Иваныч.
Ура.

{Вы можете прокомментировать этот пост здесь или в блоге }
bsm

Нетвиты 2018/21


Редактор субтитров Ээро

Ваше слово, тов мазл.

Пытался растягивать удовольствие — порвал его в клочья.

После следующей реконструкции статуя «Рабочий и колхозница» будет официально переименована в честь новых важнейших профессий — «Шпион и проститутка».

Просто страшно представить, как всякие удафф.комы и фишки с лепрами прореагировали бы на сегодняшний заголовок «Российская армия откажется от ушанок и шерстяных пилоток».

— Ну Лена это, ты ее не знаешь, она хорошая очень.
— А-а. Да, таких людей я не знаю.


Дочь шлет картинку с выставки и пояснение: «Хабиб слева»

Хабиб победил в стойке, партере и шоу.

El Conor Pasa

Нам, татарам, все равно, но некоторое равнее.

Шаланды полны автокефали.

Не берут грека на душу.

Торжество анафеминизма.

Поэту — от надменных потомков известной подлостью прославленных отцов.

Все то, что не доделал Мамаев, Кокорин доделал, довел до конца. Кокорин довел до последней черты. И всем нам нечего делать здесь.

Указ о награждении водителя Соловчука, похоже, является секретным.

Интересно, было ли кому-нибудь допрежь (или когда-либо) повадно?

Рай лучше пенсий. Вот и новая национальная идея готова.

Доброта ночи страшнее злобы дня.

Камера, мат, ор.


Там никого нет

«Так-так-так», — говорит Заратустра.

Стоматологическая клиника «Флюс на минус».

Короче, договорились, как в фейсбуке советуют: если тебя захватили, говоришь про древний договор о разоружении, если меня — брякаю про рай что-нибудь.

Система наблюдения за выборами «Глас да глаз».

Сказка ложь, да быль клади.


Нельзя просто так взять и вытащить книжку из второго ряда

GM запустила рекламную кампанию «Как тебе Tahoe, Илон Маск?»

— И что же они делают с молчанием?!
— Ягнят.

Римейк (приквел) на советском материале назовут «Убырная».

— Где ты была, когда строился плот для тебя и для всех, кто дрейфует на льдине?
— Ты издеваешься? На льдине и была.

Основой российского саундтрека новых «Мстителей» станет песня «Мы в мести».

А через пятнадцать лет до него (до меня) дошло, что Волдемор — это Вольдемар.


Хвост рулит конфетой, или Вот голубь мира пролетел

{Вы можете прокомментировать этот пост здесь или в блоге }
bsm

"Лелишна из третьего подъезда"

Лев Давыдычев

Рецензии не будет. Я просто сообщу, что в детстве читал у пермяка Давыдычева только "Ивана Семенова" - а теперь, после "Лелишны", укрепился в намерении прочитать всё, - и приведу полный вариант названия, первые строчки текста, а также картинку пермяка же Валерия Аверкиева.

Название:
"Лёлишна из третьего подъезда, или Повесть о доброй девочке, храбром мальчике, укротителе львов, двоечнике по прозвищу Пара, смешном милиционере и других интересных личностях, перечислить которых в названии нет никакой возможности, потому что оно и так получилось слишком длинным"

i_006
Это как раз неперечисленные личности, интересные до судорог

Начало книги:
"Лёля Охлопкова, которую все называют Лёлишна, живёт в нашем доме — в третьем подъезде, на пятом этаже.
Ей одиннадцать лет.
Живёт она с дедушкой. Родители её умерли.
Хотели Лёлишну взять в детский дом, но дедушка сказал:
— Не выйдет.
И заплакал. Он ведь очень старенький, и ему совсем не хотелось оставаться одному.
Потом его хотели взять в дом для престарелых, но Лёлишна сказала:
— Не выйдет.
И не заплакала, потому что хотя и была маленькой, да ещё девочкой, но характер у неё был мужественный.
Она сказала дедушке:
— Пойдём-ка лучше купим мороженого.
Так они и сделали.
Сначала им стало весело, однако когда вернулись домой, дедушка опять чуть не заплакал.
— Ты только слушайся меня, — сказала Лёлишна, — и всё будет очень замечательно!
— Ладно, — ответил дедушка, — за меня не беспокойся. Я буду вести себя очень прекрасно.
Он выпил валерьяновых капель (тридцать четыре штуки), прилёг и заснул.
Лёлишна поцеловала его в лоб, вышла на балкон и расплакалась, хотя у неё был мужественный характер.
«Бедный дедушка, — подумала она. — Он ведь тоже сирота. У меня мамы и папы нет, и у него мамы и папы нет. Одни мы с ним остались».
Но долго переживать у неё не было возможности: некогда, забот много. Вряд ли кто из вас поймёт это, разве что некоторые девочки. А кто поймёт, тому и растолковывать не нужно."


Очень рекомендую.
bsm

«Очень мужская работа»

Сергей Жарковский

В особый военный округ под патронажем ООН «Чернобыль» прибывает жесткий инспектор с особыми полномочиями. Он должен построить служивых, опросить выживших, свести к минимуму число трупов, в том числе живых, и выяснить, почему страшные, но привычные чудеса перескочили вдруг в другой, совсем пугающий регистр. А заодно понять, случайно ли Зона поломалась ровно в тот момент, когда именно он, инспектор, прибыл сюда для ежегодного сафари – но на сей раз в компании упырька-зятя, почти открыто мусолящего булыжник за пазухой.

Небольшая оговорка. Книга подписана двумя авторами. Про Александра Зорича я слышал много и только хорошее, с одним из носителей псевдонима счастливо зафренжен, но с творчеством почти не знаком – хватило двух рассказов из антологии про Чужого. Я не знаю обстоятельств и деталей удивительного соавторства, но «Очень мужскую работу» воспринял как повесть одного автора – Сергея Жарковского. Зорич, судя по библиографии, приведенной на его сайте, с такой оценкой согласен. Нуивот (с). Отсюда и пляшем.
Общественности о Сергее Жарковском доподлинно известно немного. Он окончил Литинститут, живет в небольшом волжском городе Волжском (чем не мантра?), временами пронзает ядовитым верлибром внезапные околофантастические дискуссии и является автором лучшего романа десятилетия «Я, Хобо» (так написано на обложке переиздания, автора высказывания я знаю, он врать не будет).
Теперь, значит, про смешное. «Очень мужская работа» (в девичестве «Сталкиллер IV» или «Сталкеров в ад не берут») относится к так называемой проектной прозе, которую я всю дорогу недолюбливал, а сейчас так просто презираю и считаю одним из (хоть не единственным и не главным) могильщиком отечественной фантастики. Насколько я понимаю, повесть писалась под серию с точками, но была добита, когда точки оказались финальными. И эта повесть, перенасыщенная формальными признаками «сточкера» (Зона-брутал-зомби-юмор-мутанты-патрон-в-патронник), является лучшей фанткнигой не десятилетия, конечно, но прошлого года. Что больше свидетельствует о годе, понятно, но и о книге тоже – вполне.
Я, конечно, не слишком объективен. Я слишком люблю прозу Жарковского. С другой стороны, к чтению я приступал со сдержанным раздражением: я тут, как все мои товарищи, который год продолжения «Хобо» жду, а мне сталкиллеров подбрасывают.
В любом случае, мне очень понравилось. Очень. Понравились щедрость автора, насовавшего в не слишком толстый томик годную для эпопеи пачку подсюжетов. Понравилось обилие поворотов, нелинейность и многослойность событий с постепенным раскрыванием левых стенок, наглая полифония героев. Понравилась глумливая интонация с постоянными высверками подлинности. Забавно, что в серию с точками «Сталкиллер» вписался бы как влитой, и даже продался бы минимально достаточным тиражом – правда, под вопли оскорбленной в лучших чувствах форумной школоты. Вопли, в принципе, и без того в наличии. Хороший маркер, между прочим.
Ну и хорошая помощь в ожидании Хобо. Нового, лучшего и только для нас.
bsm

"Тучков мост"

Николай Федоров

Ленинградский школьник, неглупый и в меру дерзкий, тихо страдает по красивой однокласснице, еще тише страдает в связи с перебранками родителей, чинит с батей убитый "Запор" и «бомбит» с ним по вечерам, ловко ввязывается в дикие неприятности (повесть начинается с того, как неловкое движение бродящего по музею героя обрушивает бюст Ньютона на подзорную трубу Петра) и вообще всеми доступными способами открывает для себя мир. Который очень по-разному выглядит из окна типовой многоэтажки, с Ростральной колонны и со случайно найденного постамента от памятника какому-то Столыпину. Нормальный для 70-80-х сюжет советской школьной повести разворачивается, однако, на пороге 90-х - и совсем не в ту сторону, к которой нас приучили советские школьные повести.

Николай Тимонович Федоров долго оправдывал среднестатистические имя-фамилию. С конца 70-х он был постоянным автором журнала "Костер" (и сборников рассказов для младшей и средней школы, выпускаемых ленинградским отделением "Детской литературы"), любимцем внимательных читателей и отрадой завучей-методистов, подуставших от свойственных питерской школе разгильдяйских закидонов (типа Попова с Голявкиным), и уж тем более от рассерженной боевитости Крапивина. Федоров выглядел лучезарным наследником Носова и Драгунского. Его рассказы были короткими, смешными, милыми, в меру дидактичными и абсолютно беззубыми. Сходство с ранними шедеврами Носова было почти пугающим – прикрыв глаза на некоторые бытовые детали (вроде отдельных квартир вместо коммуналок) и модернизацию лексики («Чего вы ржете» вместо «Ну и чудаки же вы») можно было легко спутать рассудительного, но увлекающегося Серегу с фирменным носовским протагонистом Колей, а безумного смутьяна Генку – с таким же Мишкой. Что характерно – эти рассказы, как и носовские, до сих пор читаются без запинки и с удовольствием (я после «Тучкова моста» перечитал все, что нашел, даже миниатюры, которые помнил близко к тексту со второго примерно класса).
Примерно та же картина была в повестях – хотя сюжет каждой умело усиливался темой связи поколений и, все сильнее, родительских проблем. В полный рост проблемы заголосили в повести «На Аптекарском острове» , скрывавшей за почти дурашливым тоном панический страх подростка в связи с тем, что родители все хуже находят общий язык. Авторская особость не сводилась к одному отчеству. Попадание в юного читателя, который более-менее представлял себе размах закружившего страну бракоразводного процесса, было безжалостно точным.
«Тучков мост», в сокращенной версии опубликованный в 1990 году почему-то в «Пионере», является вполне себе римейком «Аптекарского острова», в котором уже обозначенная тема была решена так, как велит время. В старой повести можно было развести беду руками, просто вовремя притащив утомленную постылым малоденежным бытом мать и пропиленного почти насквозь отца в Ботанический сад – потому что куда им на фиг деваться с родного питерского острова-то, где все гладко, чумазо и на века. «Тучков мост» как раз про то, как остров вместе со всем миром заколебался и начал распадаться на несмыкающиеся части – по всем швам и направлениям. Любовь ушла на дискотеку, мама встретила однокашника, умеющего жить, папа отказался перелезать из «Запора» в коленно-локтевую позу, а постамент Столыпина стырили, чтобы нарезать надгробий. Бракоразводный процесс, как было сказано.
Полный вариант «Тучкова моста», похоже, опубликован так и не был. После 1990 года у автора вообще не выходило новых книг – только в детской периодике мелькнула перепечатка старого рассказа. Николай Федоров живет в Питере и два раза в год отмечается комментариями краеведческо-прикладного характера в журнале поэта и писателя Сергея Носова.
«— Ну, а чего ж ты уходишь? Пойдем потанцуем. Видишь, Катя уже поправилась. — Она громко, неестественно засмеялась и потащила меня за рукав в квартиру.
Тут бы мне как-то особенно на нее посмотреть, таким, как пишут в книжках, испепеляющим взглядом. Но я совершенно не представлял, как это делается.
Я просто снял Олину руку с плеча и ушел.»
bsm

Свечка зажглась

Я никогда не скрывал трепетного отношения к Владиславу Крапивину, снисходительной неприязни к любителям поразоблачать его по разным поводам и завистливого сочувствия к тем, кто умудрился в правильное время не познакомиться с правильными книгами. А теперь уперся в забавную коллизию, связанную именно что с обстоятельством, вызывавшим у меня зависть.
Я ведь как думал? Я думал: как, наверное, славно впервые в жизни читать «Голубятню» или «Колыбельную». То есть понятно, что пройти эту инициацию необходимо до 14, а потом может как с ветрянкой получиться – но лучше поздно и все такое.
Не о том я думал. Оказалось, что мои добрые друзья, решившие булькнуть в эту инициацию на старости лет, стремятся начать знакомство не «Голубятней», а каким-нибудь «Чоки-чоком» или сагой о Великом Кристалле, которая в детстве выпала из рук – и с тех пор вот ай как мечталось дочитать. И это явление становится не то что массовым, но довольно распространенным.
Попытка ретрансляции собственных вкусов по глупости уступает разве что конспектированию телепередачи «Дом-2». Сделаем вид, что это я просто так и чисто для себя.
Значит, так.
Крапивина надо начинать «Колыбельной для брата». Понятно, что это пляска от себя и от того февральского дня 1980, кажется, года, когда я, сачкуя в рамках очередной пневмонии, бродил в свитере по квартире, тоскливо оглядывая либо перепаханные, либо неинтересные полки, с отчаяния вытащил из-под стола пачку прошлогодних журналов «Пионер», принялся читать кусками что придется, наткнулся на продолжение повести «Колыбельная для брата» - и пропал. Там было, к счастью, еще одно продолжение, а также окончание. А первых двух номеров не было. И искал я их по макулатурам да библиотекам долгие полтора года. Начало третьего куска (про визит Женьки с доносом на гетмана-злодея Петру Евгеньевичу от Кочубея) уже запомнилось без малого дословно и почти не требовало прелюдий и пояснений, когда нашелся первый номер – а там трагические обстоятельства кражи. И счастие под той же оборванной обложкой. И новое счастье: отыскался второй номер – а там вся правда про зеленого павиана Джимми и строительство гафельного кеча «Капитан Грант». Хотя нет, не вся. Одного листа не хватало, что заставило меня придумать кучу версий абзаца, кончавшегося почему-то словами «А потом уже не смеялись». Не угадал, естественно.
Но вне зависимости от памяти детства и прочих тактильных переживаний мне представляется, что именно «Колыбельная» является лучшим индикатором, указывающим, следует ли углублять знакомство с Крапивиным. Не зашла эта повесть – небольшая, жесткая и, в общем-то, заявляющая главные темы автора, - значит, можно дальше не мучиться. Не твой это кактус.
С высоты своего кактуса я могу (и, оказывается, хочу – но не буду) поэтапно рассказать и про прочие книги. Но ограничимся засушенным перечислением.
Если «Колыбельная» зашла, следует читать четыре главных трилогии – «Мальчик со шпагой», «Голубятня на желтой поляне», «Журавленок и молнии» и «Острова и капитаны».
Можно и нужно читать почти все повести, написанные между 1964 и 1984 годами.
Все остальное, включая эпопею про Великий Кристалл, лично я (который никто и звать никак) не советую.
bsm

То не ветер ветку клонит

До вчерашнего дня я полагал, что режисер Джонни То мне нравится. То есть от "Отверженных" я был в восторге, каковой очень сильно уравновешивался "Выборами", а "Безумный следователь", "Воробей", "Постоянный убийца" и "Экстренные новости" возвращали организму ровный позитивный настрой (а вы чего хотели, человек с китайским размахом работает, в этом году в качестве режиссера выпускает 51-й фильм).
Вчера я посмотрел наконец "Миссию" (год искал), а под сурдину еще и "Тактический отряд полиции" - и понял, что я, оказывается, фанат Джонни То.
Еси чо, там, в группке фанатов, меня и ищите.
bsm

Надо было видеть выражение его (Стивена Сигала) лица!:cool::cool::cool::yol::yor:

У меня истерика, по итогам которой я, наверное, перестану смотреть фильмы и строчить отзывы о них. Возможно, вообще перестану строчить что бы то ни было. Зачем, если есть истинные гении - места, времени и образа действия?

"Было время, когда я считал картину «Охота на зверя» самым
лучшим фильмом с участием Стивена Сигала. Это был мой любимый кинофильм. Но
через некоторое время я пересмотрел своё мнение по поводу этой ленты и понял,
что это не так. Тем не менее, фильм отличный и, наверное, я его посмотрю ещё не
один раз!:):):);):cool::cool::cool::yol::yor:
Запомнилась сцена, в которой Стивен Сигал метнул копьё в
картину, на которой был нарисован генерал Джантапан!:cool::cool::cool::yol::yor::viva:
А также то, как Стивен Сигал разрубил летящую в него стрелу
в воздухе при помощи меча!:cool::cool::cool::yol::yor::viva: Причём на две части!:):cool::cool::cool::yol::yor::viva:
В этой сцене он прекрасно продемонстрировал свой расчётливый
ум, смекалку, отличную реакцию и умение выжидать!:);):cool::cool::cool::yol::yor::viva:
Был приятно удивлён тем, что Стивен Сигал спас Абу-Карафа,
застрелив снайпера, который целился в «Монккола»!:cool::cool::cool::yol::yor: А также сообщил ему, что его
(«Монккола») подставила Лена!:cool::cool::cool::yol::yor: Данный поступок Стивена Сигала, достоин уважения,
так как он доказывает то, что Стивен Сигал, а точнее его герой, благородный
человек!:cool::cool::cool::yol::yor:
Ну и конечно произвёл впечатление эпизод, в котором Стивен
Сигал забил до смерти генерала Джантапана, причём голыми руками!;):):cool::cool::cool::yol::yor::viva:"
http://hahaho.livejournal.com/

Малец посвятил любимому творцу весь свой блог, начатый 10 апреля постом "У Стивена Сигала сегодня праздник! У Стивена Сигала сегодня день рождения!"
Все довольно логично:
"Рецензии я печатаю в первую очередь для себя, а не для вас, потому что мне это доставляет удовольствие и я, таким образом, отдыхаю. Поэтому прошу меня извинить за объёмы текстов, их содержание и своеобразный стиль!"
И строго: автор блога запрещает, во-первых, "Употребление ненормативной лексики" и даже, во-вторых, "Мата" (не говоря о слэнгах), а кроме того, требует от читателей "Писать на общепринятом русском языке, грамотно, без ошибок, не употреблять иностранные слова без надобности, не говорить про других актёров и не сравнивать Стивена Сигала с кем-либо".
Пока в блоге два десятка рецензий. Надеюсь, что будет больше. Надеюсь, что я не помру, не дочитав хотя бы уже написанных.
Ну и приятно, конечно, было раскрыть одну из тайн Вселенной.
Вот, оказывается, для чего существуют такого рода (Стивена Сигала) бессмысленные и беспощадные мастера - чтобы о них (Стивенах Сигалах) писали такие поклонники.
"В "Над законом", Стивен Сигал хорошо дрался, правильно действовал, забавно танцевал, замечательно шутил, особенно хорошо он проявил себя в чёрном юморе, на него (Стивена Сигала) приятно посмотреть!"
Да.