Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

bsm

«Тишина» (Hush, 2015)

К глухонемой писательнице, заточившей молодость и красоту в благоустроенном лесном доме, ночью приходит серийный убийца с арбалетом.

Дважды стандартный хоррор (классический «маньяк у порога» встречается с популярным последнее десятилетие мотивом невидения-неслышания, см. Los ojos de Julia, Don’t Breathe, A Quiet Place, Bird Box и мн. др.), тем и милый — а также, конечно, исполнительницей главной роли. Кейт Сигел невероятно пригожа и обаятельна, несмотря на сходство (ну или благодаря ему), местами до степени смешения, с молодой Джоли — из цикла, натурально, «просто туда-сюда ходи». Третье немаловажное достоинство — хронометраж (1.21). Cами решайте, можно ли от такого отказываться.
7/10

{Вы можете прокомментировать этот пост здесь или в блоге }
bsm

Нетвиты 2019/16


Гречневые — понятно, исключительно из твердых сортов пшеницы — тоже понятно. Непонятно, где рис и овес с горохом

Впервые за 15, если не за 20 лет, победил кандидат, за которого я проголосовал. В связи с этим испытываю странные подзабытые чувства.

Все-таки очень не хватает теории приносительности.

Любящие взобраться на табуретку не всегда вовремя замечают петлю.

Мы мирные люди, но бронепоезд — наш.

Чарующе и поучительно: категория «Русские писатели 21 века» в английской Википедии:

Хоть слово дико*, но мне ласкает слух «Оно».
*вариант: Ф.К.Дика

Ша-ма-ню/Shame-on-you.

— Скажите, так это ваша прокуратура всех защищает?
— Как же, она им всем правит сроки. Ей руководство дает за это полномочия.
— Так, верно, это ваша прокуратура просила изменить приговор Устинову и назначить ему наказание, не связанное с реальным лишением свободы, в связи с несправедливостью назначенного ему наказания вследствие его чрезмерной суровости?
— Да, моя.
— Я сейчас догадалась.
— Ах, маменька, там написано, что прокуратура как раз требовала дать шесть лет Устинову, который «унизил честь, профессиональное и человеческое достоинство, авторитет представителя власти перед окружающими».
— Ну вот: я и знала, что даже здесь будешь спорить.
— Ах да, это правда, это точно другая прокуратура шесть лет требовала. А вот есть моя прокуратура, так та уже условное просит.
— Ну, это, верно, я вашу читала. Как хорошо написано!
— Я, признаюсь, литературой существую.

Гештальт Шредингера.

Когда судьба по следу шла за нами, как Майкл Мэдсен с бритвою в руке.

Очень наглядно и в целом прекрасно:
«аудикниги сместили обычные… я оуэрола слушал именно на аудикниги, вполне ничего…»


Прикупил двухтомничек, омномном

Они думали, я на регулярной основе разбиваю крышки заварочных чайников лишь потому, что те фарфоровые, стеклянные и керамические. Они думали, замена чайничка френч-прессом спасет хотя бы крышку, потому что та стальная.
Они забыли, что насадка плунжера, вделанного в крышку, пластмассовая. Уа. Ха. Ха.
(Впрочем, первый френч-пресс я разбил, пощадив таки крышку — проткнул дно ножом (не спрашивайте)).

Небо становится ближе, как если бы ты не продался.

Уникальный сервис Author.to.die.


Салют, пионерия

{Вы можете прокомментировать этот пост здесь или в блоге }
bsm

«Чиста английское убийство»

Кирилл Еськов

(«Новые горизонты»-2019/5)
Как и в прошлом году, выкладываю свои отзывы на книги, номинированные на премию «Новые горизонты» (в жюри которой вхожу). Один день — один отзыв, авторы ранжированы по алфавиту, оценку не указываю.

Кристофер Марло обогатил британскую литературную традицию вязанкой драматургических сюжетов, а также двумя вечными вопросами: «Не Марло ли написал пьесы Шекспира?» и «Как и почему его убили — да и убили ли?» Кирилл Еськов решил открыть второй вопрос для русской литературы — и тут же, как у него принято, закрыть навсегда.
«Чиста английское убийство», конечно, никакая не повесть, а длиннющий гиперфактурный остроумный очерк, характерный для автора, палеонтолога и крупнейшего специалиста по паукам, который прославился в 90-е конспирологическим анализом сперва Нового Завета, потом — «Властелина колец». Представленная работа не просто наследует предыдущим, она точно такая же, крепко и безнадежно укорененная в традиции, идеологии и эстетике 90-х. Больше всего «ЧАУ» напоминает цикл постов именно что в ЖЖ, на фейсбучное творчество и даже какой-нибудь «Яндекс-Дзен» текст походит куда меньше, не говоря уж о телеге и прочих актуальных форматах. С этим и связана его основная проблема.
Второстепенных тоже полно, и уже они, в принципе, дисквалифицируют текст в качестве участника состязания художественных произведений. «ЧАУ» плавно дрейфует туда-обратно между научпопом и публицистикой, компилятивной подборкой и веселой реконструкцией. Но это честный подход, со старта отбрасывающий литературные амбиции ради нацеленности на логическое достижение фактурно обусловленного результата. По существу так и происходит: текст выгоняется в режиме синопсиса, а не сцен, утверждения заменяют демонстрацию. А раз так, вроде бы не беда, что из текста совершенно непонятна значимость темы и вообще личности Марло как человека, драматурга и шпиона. Автор усердно, но очень невнятно упирает на последнюю ипостась героя, пытаясь заменить эпитетами (профессиональный, блестящий, в одиночку выиграл шпионскую войну с Испанией) внятные примеры того, как именно все это делал, демонстрировал и проворачивал, на уровне внятных завершенных эпизодов, а не подобного «халва-халва» повторению «супершпион-супершион». При этом все герои, начиная с Марло, для автора пешки, слоны или ферзи, а как люди они его почти совсем не интересуют. Что отсекает возможность читательской эмпатии — ну так ее пробуждения от конспирологической реконструкции и не требуется.
Основная же проблема в другом: в том, что художественные амбиции у автора таки есть, и воплощает он их с помощью адовейшего набора приемов и методов, устаревших четверть века назад. Что, в принципе, видно уже по названию. Главная мулька сводится к толкованию событий XVI века в рамках понятийного аппарата позднесоветского интеллигента, причем аппарат этот искусственно сведен к хохмам на тему Политбюро и Штирлица, а также упоению шпионщиной, даже юлиансемененщиной и братьявайнерщиной, советского разлива, которое видно по абсолютизации понятия «профессиональный».
Автор с высоты, так сказать, своего происхождения и прожитых лет не учитывает, что с той поры прошла не то что жизнь, а полторы жизни, что даже фраза «нам следует отмотать пленку еще назад» лет двадцать как вышла из строя, и даже фильм «Карты, деньги, два ствола», возможно, представляющийся автору новомодным кунштюком, незнаком заметной доле половозрелых читателей.
Попытка объяснения устаревших понятий с помощью устаревших понятий обречена заранее, а когда безнадежно скисшие реалии, сравнения и артефакты замешиваются в стилистике даже не мультика «Ограбление по…», а разухабистых позднеперестроечных юмористических детективов по пять рублей, писавшихся голодными студентами под иностранными псевдонимами, становится совсем неловко.
Цитата:
«По этому поводу между Ее Невоздержанным на язык Величеством и бессменным первым министром, отцом-основателем разведслужбы лордом Бёрли состоялся, как мы предполагаем, вот такой примерно разговор:
— А растолкуй-ка мне, дружище Уилл — что там себе позволяют твои шпионы? Вы там, в Службах, похоже, вообще уже краев поляны не видите !.. Вы что, вообразили, будто законы Острова вам вообще не писаны, натренировавшись там у себя, на Континенте?
— И не надо меня лечить, Бёрли! — я в курсе, что такое «прикрытие»! Но какого хрена вся эта атеистическая мерзость просачивается от вас — от вас!! — в публичное пространство? Да не то что просачивается, а — хлещет струями!.. За каким дьяволом вы, своими руками, сдаете такие козыри Витгифту с его долбодятлами? И что я должна ему отвечать, на этом месте, что?! — когда, по законуто, он кругом прав?..
— Этот ваш… как его там?.. майор Марло — почему от него столько шума? Почему столько шума, Бёрли?! Какой он, к чертовой матери, после этого «боец тихого фронта»?! Сделайте уже, чтоб стало тихо!!
— Я не намерена далее обращаться к этому вопросу, Уилл. Просто избавь меня от этого шума — неужто это такая уж проблема? Всё на твое усмотрение…
…За текстуальную точность мы, конечно, не ручаемся, но смысл был наверняка такой.»

Это Елизавета I так излагает, да-да, Добрая королева-дева и т.д.
Фактура не создает картину, а тонет в многословном сопроводительном остроумии автора, который выкручивает ручку вульгарности, как синус в военное время. Придуманные типажи в придуманных обстоятельствах говорят придуманным языком, спотыкаясь об нарочито ввернутые слова и фразы из Стругацких. Вороха оберточной бумаги, развеселых диалогов с кучей деепричастных оборотов и английских цитат на три страницы растут, а содержимого нет, а когда появляется — оказывается чуть повернутым в профиль повтором того, что мы вычитали как бы не на пятой странице.
И еще цитата:
«И вот тут уже нам с вами ничего не остается, кроме как реконструировать ход того заседания 20 мая — по его результатам. Бёрли и Витгифт (эти вообще почти не пропускали заседаний) для начала воспроизвели там, надо полагать, бессмертный диалог: «…Уберите козла! — Это не козел! Это наш сотрудник! — Тогда пускай предъявит!» Ну, Бёрли и предъявил…»»
И впрямь ведь ничего не остается. Увы нам.

{Вы можете прокомментировать этот пост здесь или в блоге }
bsm

Апрельские нетвиты-2

Не Судеты, да не судимы будете.

- Кто не скаче, той Паскаль! - кричали Гюйгенс с Уоллисом. - Паскаляку на цикляку!

Такиев дела.

В Украине не то что на России.

Пейсбук. Только кошерные статусы и комментарии.

Судя по названию, пропаганда - это не про распространение, а про язычество.

- Сын кошку-то покормил? Голодная ведь.
- Прям, голодная. Она его сгрызла, поди.
- Тогда, конечно, не голодная, - успокоилась супруга.

В белом плаще с кровавым ковбоем.

Старинная рыбацкая песня "Олл ю нид из лов".

Немецкие эльфы были крупнее британских, поэтому назывались цвёльфы.

"Сделайте мне разведать это" (девиз продвинутой шпионской организации).

Среди упокоившихся с миром особенно известен ван Винкль.

И просто интересуюсь - вычистит ли мощная прачечная рука мира и прогресса вот эту вот няшку из переизданий?
"Но уважаемый Пятачок ничего не слышал -- так он волновался при мысли, что снова увидит голубые помочи Кристофера Робина. Он уже их видел однажды, когда был гораздо моложе, и пришел тогда в такое возбуждение, что его уложили спать на полчаса раньше обычного.
И с тех пор он всегда мечтал проверить, действительно ли они такие голубые и такие помочные, как ему показалось.
Поэтому, когда Кристофер Робин снял рубашку и ожидания Пятачка оправдались в полной мере, Пятачок на радостях простил Иа обиду, ласково улыбнулся ему и даже взялся за тот же край рубашки".
bsm

"Воспоминания об убийстве" (살인의 추억, Memories of Murder)

1986 год. В фабричном южнокорейском городке объявился маньяк, который насилует и душит девушек. За дело берется пара полицейских, по-своему даже неплохих, с бахилкой на рабочую ногу, чтобы отпечатки на коже подозреваемого не оставлять. Потом из Сеула прибывает более утонченный, но не менее одержимый сыщик. Потом СМИ и политики срываются с цепи, а начальник отделения заряжает оперативнику с ноги. Потом студенты принимаются без лишних слов кидаться на любую полицейскую харю. Потом сумасшествие становится тотальным, как и учения по гражданской обороне. И каждый дождь начинается грустной песней по местному радио, а завершается обнаружением очередного трупа.


Я корейское кино, чес-гря, не очень. То есть "Олдбой", конечно, нечеловеческая круть, за которую надо дать всех "Оскаров" и сразу же после этого убить счастливого победителя - ну просто потому что так нельзя. А этих ваших Ким Ки Дуков и прочих «Я видел дьявола» я смотреть не могу – противно.
"Воспоминания об убийстве" - это шедевр. Вот просто, без дураков. Нервный, истовый, глумливо-ироничный, беспощадный и тоскливый.
Гениальный фильм.
bsm

Вообще-то я эндокринолог

Понятно, что штраф 50 рублей с выплатой ущерба - это несерьезно, что Волохов крут и влиятелен, и что кино есть кино. Но все равно получается, что Валентин Мизандари - лицо, осужденное за уголовное преступление. В курсы повышения квалификации проскочил по звонку, да, но возможность утверждения формального уголовника пилотом на зарубежных рейсах, тем более на Ту-144 требует слишком смелого допущения.
Правда, споткнулся я о него на пятнадцатом, что ли, просмотре.
В любом случае, "Мимино" - мой любимый фильм, а Данелия - мой любимый режиссер.
С днем рождения, дорогой Георгий Николаевич. Долгих здоровых лет на радость всем.
bsm

Характер стойкий, зюйдический

"Непосредственно в убийстве Умара Исраилова, называвшего себя бывшим охранником Рамзана Кадырова, обвиняются трое чеченцев, содержащихся сейчас в следственной тюрьме Вены: Отто Кальтенбруннер (чеченец, после эмиграции в Австрию сменивший фамилию и имя)..."
http://kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1362106
bsm

Барбаросс и необычный пресс

"Вокруг имени национального татарского героя, казненного фашистами поэта Мусы Джалиля разгорелся скандал. Вчера стало известно, что по факту клеветы на него следственный комитет при прокуратуре РФ по Татарстану возбудил уголовное дело. Поводом стала пьеса «Барбаросс инкыйразы» («Провал плана Барбаросса»), опубликованная в казанском научно-популярном журнале «Мирас» («Наследие»). В ней Герой Советского Союза Джалиль представлен как пособник Гитлера и член национал-социалистской рабочей партии Германии. Соавтор пьесы, главный редактор «Мираса» Минахмет Сахапов считает, что «дело возбуждено по ложному доносу»."
http://kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1305735

Из давнего текста Рафаэля Мустафина, полжизни отдавшего изучению судьбы Джалиля:
"Бывший военнопленный Габбас Шарипов вынес из тюрьмы первую Моабитскую тетрадь Мусы Джалиля. И поплатился за это десятью годами заключения в бериевских лагерях.
Другой наш соотечественник, Нигмат Терегулов, специально приехал из Уфы в Казань, чтобы передать эту тетрадку в Союз писателей Татарии. Был арестован, получил срок и погиб в тех же лагерях...
Бывшего военнопленного из киргизского города Ош Рушата Хисамутдинова, также арестованного после войны, не раз допрашивали в подвалах Чёрного озера. Расспрашивали и о Джалиле. И каждый раз он отвечал, что Джалиль – поэт-патриот, член подпольной антифашистской группы. И умер – как герой. Его прерывали, не давали договорить, били, орали на него, что Джалиль – предатель, изменник Родины. А он повторял своё и следил, чтобы в протокол заносили его показания без искажений…"

И с другой стороны (цитаты из того же текста Мустафина):
"...Ещё в феврале 1946 года бывший военнопленный Я. Шамбазов дал показания, что Муса Джалиль остался жив и скрывается на нелегальном положении где-то в Западной Германии. На основании этого показания четвёртый отдел МГБ СССР 18 ноября 1946 года завёл разыскное дело на Залилова Мусу Мустафовича (Мусу Джалиля). Он обвинялся в измене Родине, пособничестве врагу и других смертных грехах. К розыску «опасного преступника» была подключена широко разветвлённая агентурная сеть.
...Одновременно с этим свидетельством, а порою и намного раньше свидетельские показания прямо противоположного характера дали такие бывшие военнопленные, как Рушат Хисамутдинов, Назиф Надеев, Фатыхов, Гилязеев, и др. Все они в один голос утверждали, что Джалиль вёл в Германии подпольную работу, агитировал за переход созданных немцами так называемых восточных легионов на сторону Красной армии, был арестован фашистами и казнён.
...5 апреля 1947 года имена татарских писателей Мусы Джалиля и Абдуллы Алиша были включены четвёртым управлением МГБ СССР в список особо опасных преступников, подозреваемых по целому ряду политических статей. Список этот разослали по всей агентурной сети, в том числе и за рубежом... Чекисты Татарии искали «преступников» сами и регулярно запрашивали Центр о ходе расследования. Так, 7 сентября 1948 года в ответ на запрос из Казани пришло сообщение Центра, что «Залилов в 1945 году ушёл в Западную зону Германии». При этом ссылка делалась на данные старшего уполномоченного МГБ по Германии."
http://kitap.net.ru/mustafin/1.php

И ведь не сказать, что ничего не меняется. Сахапова за пьесу сразу исключили из Союза писателей Татарстана, а теперь он заявил "Ъ": «Весь цивилизованный европейский мир узнает о притеснениях в Татарстане. Преследования в отношении меня ведутся давно и не останутся незамеченными. Прекратить их может только мой добровольный уход из жизни».
Кросаветс.
bsm

«Ниязбек»

Юлия Латынина
Последний роман Юлии Латыниной в очередной раз продемонстрировал, насколько разнообразной может быть талантливая женщина, полтора десятка лет разрабатывающая один и тот же – зато искренне любимый – сюжет.
На этом пути автор перекидала кучу тонн разномастной породы, схем, характеров и жанров, но извлеченный радий складывался все в тот же паззл: благородный бандит, нечаянно попавший на войну цивилизованной армады с наивными дикарями, встает на сторону последних. По ходу дела высокомерные колонизаторы, ведомые не меньшим харизматиком, почти объегоривают дикарей, но те в последний момент изворачиваются, отковывают инструмент с винтом и опрокидывают супостата. Бандит при этом может быть бандитом, землянином, заблудившимся на чужой планете, варваром при дворе императора, следаком, олигархом или правоверным авторитетом – не суть важно. Важно, что у него трудноописуемые глаза (тут Латынина, как правило, прибегает к невероятным сравнениям типа «цвета котла с кипящим молоком»), походка хищника, постоянная боеготовность и жизнь по понятиям. И бабам такие ужас как нравятся.
Сначала Латынина писала про это фантастику. Одни называли «Вейский цикл» Адамом Смитом, писаным тушью на рисовой бумаге, другие – лучшим, что породил постсоветский фикшн. С обеими версиями спорить можно, но не нужно.
Потом Юлия Латынина уложила любимую тему в классово близкое ложе криминального романа. Цикл про Сазана, на мой взгляд, является самым недооцененным детищем автора – простым как правда и столь же сильным. Но то ли девушка его стесняется, как грехов молодости, то ли ей лень вписываться в возможные разборки издательств, в разное время издававшей серию «Бандит». Оттого часть книжек, писаных невесть почему под псевдонимом «Е.Климович», была переиздана под другим именем и другими названиями, а другая часть – не была. Потому поздние подвиги благородного разбойника Сазана хорошо известны, а ранние – почти не. Жалко: именно на первые повести легла четкая печать времени кооперативов, коммерческих ларьков и прочего раннеельцинского быта. Затем антураж, в котором существует Сазан, пришел к более-менее современному состоянию – так что историографического восторга «Разбор полетов» или «Саранча» не вызывают.
Затем настал черед экономического триллера, созданного лично Юлией Латыниной и прошедшего в ее руках полный жизненный цикл: от переходного «Стального короля» к вершинной «Охоте на изюбря» и разболтанно-публицистической «Промзоне».
Потом Юлия Леонидовна удрала штуку посильнее татьяноларинской. Она ударилась в дамский роман. Видать, потому, что других жанров на обозримой территории не осталось. Или потому, что очень хотелось попробовать. Попробовала, и по привычке два раза. «Ничья» вышла ублюдочком: и бизнесовых петель слишком много, и героиню в итоге толстый папик сгубил (а нефиг было девице от бандита отказываться) – ну какой же это дамский роман? Зато вторая попытка вышла настолько образцовой, что я по ходу чтения пару раз тяжело задумывался над тем, а зачем я это читаю. Назывался образец, натурально, строкой из мультика и повествовал про невинную девочку, которая вернулась из прекрасной заграницы в страшную Рашку, чтобы услышать последний вздох отца, узнать, что вместо наследства ей грозит не то шиш, не то пуля, впасть в истерику, выпасть из нее в объятия - кого? – правильно, благородного бандита, на пару с ним всех победить и закатить мегасвадьбу.
Тут свободные жанры совсем кончились, и после короткого размышления Латынина решила больше не выпендриваться, а просто расписывать новогазетные колонки до книжных размеров.
Результатом такого подхода стали не сборники статей и не постмодернистские новоделы, а освященные вековой традицией памфлеты. Не в смысле Мэлора Стуруа, а в смысле Поля-Луи Курье или энциклопедического словаря (злободневное публицистическое произведение, цель и пафос которого — конкретное гражданское, преимущественно социально-политическое обличение, нередко сочетается с художественной сатирой).
Решение оказалось логичным и удачным. Правда, первый блин, «Джаханнам» (про чеченцев, решивших с помощью взрыва НПЗ отравить полумиллионный дальневосточный город), вышел слишком эпическим и утяжеленным технологическими подробностями. Сказывалось наследие «Изюбря».
Зато второй заход, как положено, стал образцовым.
«Ниязбек» написан очень незамысловато, каждая глава пересказывается несколькими словами, и это одинаковые слова. Сюжет такой: честный чиновник, отсидевший в зиндане и освобожденный благородным бандитом Ниязбеком, годы спустя возвращается в Дагестан (в книге – Северная Авария-Дарго) полпредом президента и пытается навести порядок. Главные надежды он возлагает на приятеля, неожиданно оказавшегося братом Ниязбека, но того мгновенно мочат – и полпред с бандюком в течение книги пытаются доказать себе, что это сделал не действующий президент. А заодно отвечают на непростые вызовы времени типа многомиллионных взяток, драк министра с вице-спикером, ментовского беспредела и крышевания боевиков чекистами. Автор добросовестно рассказывают читателю историю всякого персонажа, объем книги растет, а читатель (как и в «Джаханнаме») понимает, что Кавказ – это особый мир, власть в котором безнадежно изуродована совком и федеральным протекционизмом, московские чиновники еще большие воры, а все честные люди вынуждены браться за оружие, чтобы биться с шайтанами-кяфирами. Вывод, примечательный сам по себе, еще и подкреплен массой примеров, большая часть которых откровенно извлечена из той же «Новой газеты».
При этом книга избавлена от обычных для Латыниной редакторских огрехов (классикой считается «Промзона», в которой дочку Извольского на соседних страницах зовут совершенно по-разному, а неосторожнее использование автором вордовской операции «Заменить все» при исправлении аббревиатуры ОРБ на РУБОП привело к появлению таких неординарных конструкций, как «глаза вывалились из оРУБОПит» и «носился как с писаной тРУБОПой») и вымученных ответов на половой вопрос. До недавнего времени Юлия Латынина была большой любительницей описывать интимные сцены в стилистике Баттхеда, пересказывающего «Цветы сливы в золотой вазе". А теперь то ли замужество счастливое повлияло, то ли кавказская тема придала строгости.
Мелкие блохи в тексте, конечно, остались. Например, никто не объяснил Латыниной, что «Аллах Акбар» - это ошибка, сопоставимая, скажем, со «Слава Бог». Но стоит надеяться, что в следующей книге она эту ошибку не исправит. Потому что если следующей книгой опять будет кавказский памфлет – получится фигня. Задуплилась – переходи на следующую делянку.
Интересно только, какую.