Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

bsm

Нетвиты 2018/1

Подписчики журнала «Химия и жизнь» с этого года будут получать специальное приложение «Физика и смерть».

А что подумал по этому поводу Кролик, никто так и не узнал, потому что Кролик был очень упитанный и хорошо сочетался с гарниром.

В тихом омуте черт и водица.

Сотрудник сервисной службы, предложивший клиенту обращаться в любое время, не успел понять, что разговаривал с вервольфом.

На взгляд из салатницы, столица, зима и олива почти синонимы.

Герой умирает однажды, а truth — тысячу раз.

Машу «Каслом» не испортишь.

Химичка отобрала у восьмиклассников сборник японского хоррора, пояснив, что «Звонок» не для них, а для учителя.

В связи с невозможностью отвечать по взятым на себя обязательствам объявлен банкиром.

— Оставь всякую надежду, — жалобно попросил Ильич.

Интересно, а как все-таки в исходном варианте было: «Дразнить Наташку, дергать за кору» или «На самокате резать колбасу»?

Дорога в тысячу ли начинается с одного Брюса.

Кого бы ни собрались тьмы, скифов все равно втрое больше.


Встреча с новогодним подарком

Еще фото
Collapse ){Вы можете прокомментировать этот пост здесь или в блоге }

bsm

«Получил катар сердца и поехал дальше»

«Нарисовать Чехова проще простого: бородка, пенсне – вот и шарж, узнаваемый во всем мире. Это не слишком справедливо, но очень правильно.
Несправедливо, потому что бородка и пенсне в то время вообще не относились к сколь-нибудь значимым приметам: их носили многие современники Чехова, от великих князей до, в особенности, врачей, учителей и литераторов. Прихватывавшие переносицу (французское pince-nez образовано из словосочетания «защемить нос) очки без дужек были известны с XV века, но пика популярности достигли к 1880-м – когда чтение стало массовым, а очередной редизайн превратил вычурный артефакт в легкий, удобный и относительно недорогой девайс, остро необходимый растущему поголовью близорукой интеллигенции. В том числе Чехову — который, однако, решился постоянно носить очки довольно поздно, в 37 лет – когда в пенсне щеголяли все вокруг, а псевдоним Pince-nez десять лет как облюбовала Мария Киселева, с семьей которой писатель дружил и которой помогал литературными советами.
Антон Павлович подошел к делу весьма основательно, воспользовавшись печальным случаем: в марте 1897 года он угодил в клинику, пошла горлом кровь. Навестившая больного Ольга Шаврова с изумлением отчиталась сестре-писательнице, что застала Чехова за подбором стекол для своего пенсне: «на столе стоял ящик со стеклами, а на стене висели картонные листы с буквами и надписями разной величины, какие бывают у оптиков в глазных лечебницах». Он заставил и Шаврову «читать надписи и буквы на стене», «в результате написал на бумажке номер стекол, которыми советовал мне пользоваться, когда я пишу или читаю, для того, чтобы лучше сохранить мне зрение».
Сам Чехов с той поры с пенсне не расставался, постоянно заказывал в письмах родным новые модели или шнурки, рисуя в два карандаша форму дужки («Где зеленое, там пробка. Не следует покупать дужку, какая нарисована красным карандашом: это старый тип»). «У меня так называемый астигматизм — благодаря которому у меня часто бывает мигрень, и кроме того, еще правый глаз близорукий, а левый дальнозоркий», — пояснял Чехов в письмах, и подытоживал просьбы печальным: «Без очков я просто мученик» или «Пенсне очень нужно; без него мне скверно».
Впрочем, даже в письмах пенсне давало повод для фирменной чеховской игривости: «В крайнем окне второго этажа станции сидит барышня (или дама, черт ее знает) в белой кофточке, томная и красивая. Я гляжу на нее, она на меня… Надеваю пенсне, она тоже… О чудное видение! Получил катар сердца и поехал дальше.»
А за пределами писем оно оказалось частью облика Чехова — и, выходит, частью великой литературы. Все правильно, в общем.»

Это один из тридцати микротекстов, которые я написал для проекта «Литературный экспресс» Государственного литературного музея и Государственного института русского языка им. Пушкина. Авторы проекта предложили современным писателям сделать творческие путеводители: исходя из собственных представлений о прекрасном, рассказать о 15 предметах из коллекции Гослитмузея, посвященной конкретному классику. Мне достался Лермонтов, а потом еще и Чехов (очень попросили). Браться было боязно, влезать в фактуру оказалось очень интересно, итоговый результат получился крутым и многослойным.

Читать, изучать, слушать видеолекции и проходить тесты можно (и нужно) здесь.

{Вы можете прокомментировать этот пост здесь или в блоге }
bsm

Нетвиты 2017/25


Образы и подобия

На съезде Международного союза фигуристов принят официальный лозунг организации: "Не мытьем так".

Кафе "Янус и дочь": едим в трех лицах.

А пуговка не наша, каркаркаркаркаркаркар, вскричали все ребята, гавгавгавгавгавгавгав, и буквы не по-русски, мумумумумумуму, написаны на ней!

АЗС закрыта на перекур. Откроется через год.

По-татарски "гав" вообще "вау". Наши собаки - простоватые американские шпеоны.

Война кожи и меха в Сокольниках.

Game over, Thrones.

Уважаемый машинист поезда, спешу сообщить, что массажер для головы "Мурашка-антистресс" ужасно подозрительный предмет.

Штраф и ненависть в НижНовгроде (дилогия)
1. Трасса М7 от Москвы до Казани в целом отличная, местная дорога от Казани до Вятских Полян (через Богатые Сабы) почти шоколад. Едва ли не единственное на эту тысячу километров исключение - кусок М7 до и после объездной вокруг Нижнего. Он убитый и неизящный. Именно оттуда (из Володарского района Нижегородской области) мне и пришел сегодня первый за три года штраф по случаю превышения установленной скорости движения транспортного средства на величину более 20, но не более 40 км/ч. Смиренно размышляю.
2. Быстрый платит дважды, или Новая акция от ГИБДД: два штрафа по одному и тому же поводу!
Через час после того, как я оплатил нижегородский штраф за превышение, порадовавшись скидочке (в первые недели выставляется счет лишь на половину суммы - в моем случае 250 рублей вместо 500), пришло уведомление о новом штрафе. Выписанном за аналогичное нарушение, совершенное якобы в то же самое время и в том же самом месте: превышение скорости на величину более 20, но не более 40 км/ч 3 июля на том же 359-м км трассы Москва-Уфа (Володарский район Нижегородской области).
Штраф такой же - 500 (250) рублей, оба постановления выписаны 10 июля, номера разные.
Я понимаю, что заведение должно обеспечивать отбивку скидок, но пока платить чот опасаюсь. Направил запрос в Нижегородскую ГИБДД. Понятно, что толку не будет, и что радары умеют много гаитик вполне разрешенным образом, но потрепыхаться-то надо.


Фотка из цикла "Какой я бываю дурацкий" (когда разбираю детские этюды, (с) Ирина Лукьянова)



{Вы можете прокомментировать этот пост здесь или в блоге }
bsm

Нетвиты 2017/16


Белый голубь на хвосте

Годяй, вежа, вежда, чтожество, толочь, алаберный образник и другие несуществующие положительные герои.

Дочь, намазывая сыр "Viola с лисичками" на тост, небрежно:
- Лисички, чтоб вы знали, растут на трупах лис.


Оплата рекламы на год вперед - это удобно, или Они все знали

Инстаграм нашей кошычьки пугает все сильнее.

- От ваших слов Ленин перевернулся бы в гробу.
"Очень смешно", - горько подумал Ленин.

Жена, раскулачивая подаренную фруктовую корзинку:
- А эти спицы, интересно, тоже во что-то съедобное воткнуты? Там внизу капуста какая-нибудь, наверное?
Сын:
- Там стриптизерша.


- А ты в курсе вообще, что в наших жилах кровь, а не водица, и что мы идем сквозь револьверный лай?
- Немножко пугает, что ты сообщаешь об этом, выходя из туалета.

Среди долины ровный я.


Никто кроме нос

День ради "О!"

Российские архитекторы напряженно работают над проектом домов нового типа, сочетающих дешевизну хрущевок с размахом сталинок. Пока удалось придумать только название: "Хрусталинки".

"Боже мой! боже мой! За что это такое несчастие? Будь я без руки или без ноги - все бы это лучше; будь я без ушей - скверно, однако ж все сноснее; но без сноса человек - черт знает что: птица не птица, гражданин не гражданин, - просто возьми да и вышвырни за окошко!" (с)

Новая серия "Эмманюэль: мужчина над женщиной"


Конь-огонь

{Вы можете прокомментировать этот пост здесь или в блоге }
bsm

Нетвиты 2016/16

В современных условиях «Дом — полная чаша» относится преимущественно к кухонной раковине.

Любовь зла, а ненависть добра, так получается.

В Дублине стены культурных учреждений украшены лозунгом «Джойс джыфс!»
И подписью «Вустер».

Грехами вымощен путь в варяхи.

Он весь, как божия роса.

TorqueMade in Spain™

Невеста Винни-Пуха не знала, что медовым будет лишь самое начало месяца.

Грабь накопанное! (Из тру-лозунгов к Первомаю)

— Горшочек, не вари! — крикнула девочка, и Варя заплакала.

Капитаны, капитаны, мы противника берем улыбкой в плен.
Капитаны, капитаны, наш учитель Гуинплен.

Чем дальше, тем сильнее чувствую себя Жилиным в парикмахерской: с одной стороны сплошная «Игра престолов», с другой «Голос», стороны сливаются в экстазе, а наше дело уворачиваться и твердо говорить: «Чушики. Не фонит и переливается».

Не опять, а Сноу.

(надменно) Я не готов бесплатно смотреть вирусный рекламный ролик банка, тем более в шести сезонах.

Рад бы оспорить приход весны, да уже не выйдет: получил сейчас майским жуком по шее.

Каков кабель (к новости об отсрочке первого запуска с космодрома Восточный).

Типовой диалог брата с сестрой (фрагмент, беседа продолжается в данный момент без особых надежд на завершение):
— Нурыч, ты тупой?
— Нет.
— А как ты этого добился?
— Не общался с тобой.
— Ты же общаешься.
— Вот. Я мог добиться большего.

tuna
Тунца-края не видать

И внезапный мемуар:
Снова возникла тема профдеформаций: книжный редактор рассказала свой страшный сон — про невесть откуда возникшее матерное слово посреди странички детской книжки. Меня время от времени терзал фирменный газетный кошмар: будто практически сверстанный завтрашний номер вдруг зияет белыми полосами, в папках ни одного текста, и редакция пуста, — а до сдачи в типографию полчаса.
А про мат — вспомнил сейчас, — это не сон, мы в реале такое отловили. Я замглавреда был, сдавал номер, приходит бледная корректор, показывает верстку полосы, в одном из текстов ни к селу ни к городу два матерных слова впечатаны. Мальчик из отдела новостей затосковал, подсел к чужому компу и впечатал в чужой текст, как выяснилось. Потом краснел, бледнел, извинялся, говорил, что не подумамши. (Потом вырос, стал борцом за русскую нацию против татарских бусурман, щас пиарит вооруженные силы одной из непризнанных республик.)
(В каментах пришлось пояснять: это я не к тому, что парень плохо кончил, а к тому, что плохо начал, — при том, что был умница, красавец, и со стилем-слогом порядок, хоть и писал адски безграмотно).

{Вы можете прокомментировать этот пост здесь или в блоге }
bsm

Спотыкаясь, словно мальчишка, король шел к ней, протягивая руки

Александр Говоров родился в 1925-м, пацаном успел порыть окопы, поработать на военном заводе и поторговать в букинистическом, был призван в армию, но до фронта не добрался - помешала болезнь.
Она не помешала парню сесть за антисоветскую агитацию: вдохновленный победой студент Говоров написал и, что хуже, охотно давал читать пару прекраснодушных повестей про всеобщее братание, свободу печати и прощение белогвардейцам. Отсидел 7 лет, вышел 30-летним, закончил истфак педа, устроиться учителем, понятно, не смог, пошел в книготорговцы. Быстро стал известным всей Москве книжным экспертом, по совету случайного собеседника из Детгиза написал историческую повесть. Она вышла. Говоров начал преподавать, возглавлял кафедры, защитил докторскую, написал ряд монографий и несколько романов, которые называл профессорскими: "То есть художественное произведение, написанное ученым, знатоком в своей области, однако написанное без какой-нибудь заученности, по вольным законам литературного творчества" - с оглядкой на Эберса, Мериме, Тынянова с Ефремовым да Обручевым, но в первую очередь на "Петра I" Толстого.
Одна из книг, "Последние Каролинги", в 70-80-е стала предметом тихого культа, в одиночку более-менее закрыв в тогдашнем детлите ниши авантюрной мелодрамы, протофэнтези и исторического романа воспитания.
Слишком многие отличные авторы так и не дождались ПСС. Говоров дождался и прожил еще 10 лет.



Издательство "Терра" выпустило четырехтомник в 1993-м. Я не купил его сразу - отчасти из-за дороговизны (что-то в районе стипендии, кажется), отчасти потому, что не относился к яростным поклонникам автора: "Каролингов" прочитал поздно, оценил высоко, но в восторг не пришел. Потом, конечно, спохватился, но из продажи собрание исчезло.
Следующие двадцать лет время от времени вспоминал про этот свой должок перед собой, ухватил несколько разрозненных изданий Говорова, но четырехтомник так и не встречал.
На этой неделе встретил и купил. В букинисте. 150 рублей за все четыре тома. Нечитаных. С автографом - похоже, авторским.



И все понятно: нишевой автор, стоковый магазин (там и за шикарный восьмитомник нобелевца Стейнбека 180 рублей просят), друг был в возрасте, потому не прочитал, а наследникам не до того.
А все равно печально мне что-то.
bsm

"Лелишна из третьего подъезда"

Лев Давыдычев

Рецензии не будет. Я просто сообщу, что в детстве читал у пермяка Давыдычева только "Ивана Семенова" - а теперь, после "Лелишны", укрепился в намерении прочитать всё, - и приведу полный вариант названия, первые строчки текста, а также картинку пермяка же Валерия Аверкиева.

Название:
"Лёлишна из третьего подъезда, или Повесть о доброй девочке, храбром мальчике, укротителе львов, двоечнике по прозвищу Пара, смешном милиционере и других интересных личностях, перечислить которых в названии нет никакой возможности, потому что оно и так получилось слишком длинным"

i_006
Это как раз неперечисленные личности, интересные до судорог

Начало книги:
"Лёля Охлопкова, которую все называют Лёлишна, живёт в нашем доме — в третьем подъезде, на пятом этаже.
Ей одиннадцать лет.
Живёт она с дедушкой. Родители её умерли.
Хотели Лёлишну взять в детский дом, но дедушка сказал:
— Не выйдет.
И заплакал. Он ведь очень старенький, и ему совсем не хотелось оставаться одному.
Потом его хотели взять в дом для престарелых, но Лёлишна сказала:
— Не выйдет.
И не заплакала, потому что хотя и была маленькой, да ещё девочкой, но характер у неё был мужественный.
Она сказала дедушке:
— Пойдём-ка лучше купим мороженого.
Так они и сделали.
Сначала им стало весело, однако когда вернулись домой, дедушка опять чуть не заплакал.
— Ты только слушайся меня, — сказала Лёлишна, — и всё будет очень замечательно!
— Ладно, — ответил дедушка, — за меня не беспокойся. Я буду вести себя очень прекрасно.
Он выпил валерьяновых капель (тридцать четыре штуки), прилёг и заснул.
Лёлишна поцеловала его в лоб, вышла на балкон и расплакалась, хотя у неё был мужественный характер.
«Бедный дедушка, — подумала она. — Он ведь тоже сирота. У меня мамы и папы нет, и у него мамы и папы нет. Одни мы с ним остались».
Но долго переживать у неё не было возможности: некогда, забот много. Вряд ли кто из вас поймёт это, разве что некоторые девочки. А кто поймёт, тому и растолковывать не нужно."


Очень рекомендую.
bsm

«Очень мужская работа»

Сергей Жарковский

В особый военный округ под патронажем ООН «Чернобыль» прибывает жесткий инспектор с особыми полномочиями. Он должен построить служивых, опросить выживших, свести к минимуму число трупов, в том числе живых, и выяснить, почему страшные, но привычные чудеса перескочили вдруг в другой, совсем пугающий регистр. А заодно понять, случайно ли Зона поломалась ровно в тот момент, когда именно он, инспектор, прибыл сюда для ежегодного сафари – но на сей раз в компании упырька-зятя, почти открыто мусолящего булыжник за пазухой.

Небольшая оговорка. Книга подписана двумя авторами. Про Александра Зорича я слышал много и только хорошее, с одним из носителей псевдонима счастливо зафренжен, но с творчеством почти не знаком – хватило двух рассказов из антологии про Чужого. Я не знаю обстоятельств и деталей удивительного соавторства, но «Очень мужскую работу» воспринял как повесть одного автора – Сергея Жарковского. Зорич, судя по библиографии, приведенной на его сайте, с такой оценкой согласен. Нуивот (с). Отсюда и пляшем.
Общественности о Сергее Жарковском доподлинно известно немного. Он окончил Литинститут, живет в небольшом волжском городе Волжском (чем не мантра?), временами пронзает ядовитым верлибром внезапные околофантастические дискуссии и является автором лучшего романа десятилетия «Я, Хобо» (так написано на обложке переиздания, автора высказывания я знаю, он врать не будет).
Теперь, значит, про смешное. «Очень мужская работа» (в девичестве «Сталкиллер IV» или «Сталкеров в ад не берут») относится к так называемой проектной прозе, которую я всю дорогу недолюбливал, а сейчас так просто презираю и считаю одним из (хоть не единственным и не главным) могильщиком отечественной фантастики. Насколько я понимаю, повесть писалась под серию с точками, но была добита, когда точки оказались финальными. И эта повесть, перенасыщенная формальными признаками «сточкера» (Зона-брутал-зомби-юмор-мутанты-патрон-в-патронник), является лучшей фанткнигой не десятилетия, конечно, но прошлого года. Что больше свидетельствует о годе, понятно, но и о книге тоже – вполне.
Я, конечно, не слишком объективен. Я слишком люблю прозу Жарковского. С другой стороны, к чтению я приступал со сдержанным раздражением: я тут, как все мои товарищи, который год продолжения «Хобо» жду, а мне сталкиллеров подбрасывают.
В любом случае, мне очень понравилось. Очень. Понравились щедрость автора, насовавшего в не слишком толстый томик годную для эпопеи пачку подсюжетов. Понравилось обилие поворотов, нелинейность и многослойность событий с постепенным раскрыванием левых стенок, наглая полифония героев. Понравилась глумливая интонация с постоянными высверками подлинности. Забавно, что в серию с точками «Сталкиллер» вписался бы как влитой, и даже продался бы минимально достаточным тиражом – правда, под вопли оскорбленной в лучших чувствах форумной школоты. Вопли, в принципе, и без того в наличии. Хороший маркер, между прочим.
Ну и хорошая помощь в ожидании Хобо. Нового, лучшего и только для нас.
bsm

"Тучков мост"

Николай Федоров

Ленинградский школьник, неглупый и в меру дерзкий, тихо страдает по красивой однокласснице, еще тише страдает в связи с перебранками родителей, чинит с батей убитый "Запор" и «бомбит» с ним по вечерам, ловко ввязывается в дикие неприятности (повесть начинается с того, как неловкое движение бродящего по музею героя обрушивает бюст Ньютона на подзорную трубу Петра) и вообще всеми доступными способами открывает для себя мир. Который очень по-разному выглядит из окна типовой многоэтажки, с Ростральной колонны и со случайно найденного постамента от памятника какому-то Столыпину. Нормальный для 70-80-х сюжет советской школьной повести разворачивается, однако, на пороге 90-х - и совсем не в ту сторону, к которой нас приучили советские школьные повести.

Николай Тимонович Федоров долго оправдывал среднестатистические имя-фамилию. С конца 70-х он был постоянным автором журнала "Костер" (и сборников рассказов для младшей и средней школы, выпускаемых ленинградским отделением "Детской литературы"), любимцем внимательных читателей и отрадой завучей-методистов, подуставших от свойственных питерской школе разгильдяйских закидонов (типа Попова с Голявкиным), и уж тем более от рассерженной боевитости Крапивина. Федоров выглядел лучезарным наследником Носова и Драгунского. Его рассказы были короткими, смешными, милыми, в меру дидактичными и абсолютно беззубыми. Сходство с ранними шедеврами Носова было почти пугающим – прикрыв глаза на некоторые бытовые детали (вроде отдельных квартир вместо коммуналок) и модернизацию лексики («Чего вы ржете» вместо «Ну и чудаки же вы») можно было легко спутать рассудительного, но увлекающегося Серегу с фирменным носовским протагонистом Колей, а безумного смутьяна Генку – с таким же Мишкой. Что характерно – эти рассказы, как и носовские, до сих пор читаются без запинки и с удовольствием (я после «Тучкова моста» перечитал все, что нашел, даже миниатюры, которые помнил близко к тексту со второго примерно класса).
Примерно та же картина была в повестях – хотя сюжет каждой умело усиливался темой связи поколений и, все сильнее, родительских проблем. В полный рост проблемы заголосили в повести «На Аптекарском острове» , скрывавшей за почти дурашливым тоном панический страх подростка в связи с тем, что родители все хуже находят общий язык. Авторская особость не сводилась к одному отчеству. Попадание в юного читателя, который более-менее представлял себе размах закружившего страну бракоразводного процесса, было безжалостно точным.
«Тучков мост», в сокращенной версии опубликованный в 1990 году почему-то в «Пионере», является вполне себе римейком «Аптекарского острова», в котором уже обозначенная тема была решена так, как велит время. В старой повести можно было развести беду руками, просто вовремя притащив утомленную постылым малоденежным бытом мать и пропиленного почти насквозь отца в Ботанический сад – потому что куда им на фиг деваться с родного питерского острова-то, где все гладко, чумазо и на века. «Тучков мост» как раз про то, как остров вместе со всем миром заколебался и начал распадаться на несмыкающиеся части – по всем швам и направлениям. Любовь ушла на дискотеку, мама встретила однокашника, умеющего жить, папа отказался перелезать из «Запора» в коленно-локтевую позу, а постамент Столыпина стырили, чтобы нарезать надгробий. Бракоразводный процесс, как было сказано.
Полный вариант «Тучкова моста», похоже, опубликован так и не был. После 1990 года у автора вообще не выходило новых книг – только в детской периодике мелькнула перепечатка старого рассказа. Николай Федоров живет в Питере и два раза в год отмечается комментариями краеведческо-прикладного характера в журнале поэта и писателя Сергея Носова.
«— Ну, а чего ж ты уходишь? Пойдем потанцуем. Видишь, Катя уже поправилась. — Она громко, неестественно засмеялась и потащила меня за рукав в квартиру.
Тут бы мне как-то особенно на нее посмотреть, таким, как пишут в книжках, испепеляющим взглядом. Но я совершенно не представлял, как это делается.
Я просто снял Олину руку с плеча и ушел.»