Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

bsm

Нетвиты 2015/34

Черное кофе - эмблема печали, в то время как черный - эмблема любви.

Группа продленного дна.

MC Hameln

Стукач подчиняется ритму сердца.

Опорос целевой аудитории.

Когда сыну было года четыре, тетушки во дворе ласково спросили его, чем вообще-то занимается папа.
- Папа зарабатывает время и деньги, - обстоятельно объяснило чадо.
- О. Он что, журналист?
- Нет, пожарник.
Больше тетушки сына ни о чем не спрашивали.

Прогнусные показатели.

Планктон мне друг, но истина дороже (девиз кита-правдолюба).

Я хочу напиться к чаю, к самовару подбегаю,
Но пузатый от меня - это нонсенс и фигня.

Воющие на стороне противника.

Принцип "Добро должно быть с кулаками" отменила продразверстка.

- Сегодня дорогу переходила, видела пристегнутого таксиста, - рассказывает дочь. - Он еще и поворотник включил. Ладно хоть меня не пропустил, а то бы вообще конец света.

Как относительны в России вечера.

Нашего полкой прибило.

Московское метро готовится отсудить у Московской области бренд «Подмосковье».

- Так дыньку резать, нет?
Динка, настороженно:
- Ка-во?

Банно-досуговый центр "Чистый. Случай"

Фхтагн и идигн.

Collapse )
bsm

Нетвиты 2015/17

- Их по-своему жаль, - посоветовала оса подруге.

Шила в Мишке не утаишь.

Он был молод и беден, но в итоге нашел, что искал. Герой культового фильма "Беспечный ездок" возвращается в сиквелах "Ездок с печкой" и "Обеспеченный ездец".

В продвинутых школах единица за незакрытую задолженность называется Call of Duty.

Показано срочное масштабное хирургическое помешательство.

Пятьдесят? На пятьдесят.

Карл, Карл Карл Карл Карл, Карл!

Как мертвому парковка.

Непопятимая армата.

Дальтоник проверяет везучесть игрой Lines.

Постоянно приходится выбирать, кто в данный момент не нужен больше, скрипач или кузнец.

- Ну все, триумф правосудия: "Васильева признана виновной в растрате бюджетных средств на турпоездки".
Дочь (в старательном ужасе):
- Трупоедки?!

Отвел душеньку да и прибил.

Предпродажное поддувание лошади стало известно в Китае в древние века под названием "Дыхательная гимнастика цыган" и получило мощное развитие.

Collapse )
bsm

"Лелишна из третьего подъезда"

Лев Давыдычев

Рецензии не будет. Я просто сообщу, что в детстве читал у пермяка Давыдычева только "Ивана Семенова" - а теперь, после "Лелишны", укрепился в намерении прочитать всё, - и приведу полный вариант названия, первые строчки текста, а также картинку пермяка же Валерия Аверкиева.

Название:
"Лёлишна из третьего подъезда, или Повесть о доброй девочке, храбром мальчике, укротителе львов, двоечнике по прозвищу Пара, смешном милиционере и других интересных личностях, перечислить которых в названии нет никакой возможности, потому что оно и так получилось слишком длинным"

i_006
Это как раз неперечисленные личности, интересные до судорог

Начало книги:
"Лёля Охлопкова, которую все называют Лёлишна, живёт в нашем доме — в третьем подъезде, на пятом этаже.
Ей одиннадцать лет.
Живёт она с дедушкой. Родители её умерли.
Хотели Лёлишну взять в детский дом, но дедушка сказал:
— Не выйдет.
И заплакал. Он ведь очень старенький, и ему совсем не хотелось оставаться одному.
Потом его хотели взять в дом для престарелых, но Лёлишна сказала:
— Не выйдет.
И не заплакала, потому что хотя и была маленькой, да ещё девочкой, но характер у неё был мужественный.
Она сказала дедушке:
— Пойдём-ка лучше купим мороженого.
Так они и сделали.
Сначала им стало весело, однако когда вернулись домой, дедушка опять чуть не заплакал.
— Ты только слушайся меня, — сказала Лёлишна, — и всё будет очень замечательно!
— Ладно, — ответил дедушка, — за меня не беспокойся. Я буду вести себя очень прекрасно.
Он выпил валерьяновых капель (тридцать четыре штуки), прилёг и заснул.
Лёлишна поцеловала его в лоб, вышла на балкон и расплакалась, хотя у неё был мужественный характер.
«Бедный дедушка, — подумала она. — Он ведь тоже сирота. У меня мамы и папы нет, и у него мамы и папы нет. Одни мы с ним остались».
Но долго переживать у неё не было возможности: некогда, забот много. Вряд ли кто из вас поймёт это, разве что некоторые девочки. А кто поймёт, тому и растолковывать не нужно."


Очень рекомендую.
bsm

Гори, зонт, гори

"Убыр", как известно, самая номинируемая книга в мире. В одной только библиографической карточке "Фантлаба" перечислены шесть номинаций, и это без учета боллитровых Нацбеста, "Большой книги" и "Ясной поляны" с детлитовскими "Книгуру" и, главное, Крапивинкой, которая сокрушительно подпортила беспризовую статистику. А я и рад. Но очередное выдвижение "Убыра" куда бы то ни было будит в мрачном нутре автора чувства, ответственные в основном за смирение и юмор. А теперь вот стало интересно.
"Убыр" оказался финалистом премии "Новые горизонты", только что придуманной критиками Василием Владимирским и Сергеем Шикаревым.
У интереса три ножки. Во-первых, оба организатора в свое время отрецензировали "Убыра", и если Василию книжка понравилась, то Сергею - категорически не. Особенно его возмутило сюжетообразующее, видимо, упоминание каблука кроссовки.
Во-вторых, жюри у премии получилось, прямо скажем, крутущим, а список финалистов - весьма нестыдным. Что придало особую прелесть предварительным дискуссиям.
В-третьих и главных, с подачи жюриста Сергея Жарковского обсуждение номинантов стало компетентным и публичным. И "Убыру" прилетело сразу и со многих сторон.
"Его самобытность очень относительна, а качество письма средне-среднее, но он кладет всех номинантов одной левой, как затесавшийся среди дошколят КМС", отметил автор первой бессмертной фотожабы на обложку "Убыра".
"Этот роман я, по крайней мере, читал с интересом. Хорошее подростковое чтение... и тут в воздухе зависает частица «бы»", поправил предыдущего оратора литературовед и жюрист Михаил Назаренко.
"Общее впечатление: чума. Пятый раз, считай, перечитал", сообщил Сергей Жарковский, сладивший приятный микст из моих ФИО с псевдонимом (весь отзыв не привожу, ибо застенчив и подозрителен).
Вот такие премии я люблю. Хотя совсем невовлеченное наблюдение было бы еще приятней. Будет, точнее.
На снимке Александра Гузмана Сергей Шикарев (слева), похоже, обдумывает совместимость новых горизонтов со старыми каблуками от кроссовок
bsm

Новое собрание сочинений Крапивина

Вадим Мещеряков сообщил о подготовке 50-томника Владислава Крапивина - с иллюстрациями Стерлиговой, Медведева и новых художников.
http://idmkniga.livejournal.com/430755.html

Супер.
bsm

Тайна четырех книжек

А вот угадайте, пожалуйста, что объединяет эти книги - и между собой, и с любезной мне темой внешней разведки?

Мищенко Дмитрий. «Нина Сагайдак». Перевод с украинского. «Детская литература», 1970 г.
Сейтназаров Галым. «Сквозь бурю». Перевод с каракалпакского. «Детская литература», 1976 г.
Ткачев Павел. «Сердце коммунара». Перевод с белорусского. «Детская литература», 1974 г.
Харчук Борис. «Осип с гроша сдачи». Перевод с украинского. «Детская литература», 1979 г.

(Комменты забыл сразу скрыть, делаю это с некоторым опозданием. В кэш чур не подглядывать.)
bsm

Перемелется - мукалтин будет

Сын, последние годы болевший исключительно обострением гайморита, решил не отставать от любимых родичей. Которую ночь старательно кашляет. Добрая мать поит его всякими травами и солодками, а сегодня заставила разгрызть таблетку мукалтина. Юноша разгрыз, зажмурился, заулыбался и ласково сказал:
- Вкус детства.
bsm

«Облачный полк»

Эдуард Веркин

Спокойный патриарх неспокойного семейства, бурлящего вокруг дачных шашлыков, купаний и любых других каникулярных поводов, под натиском правнука вспоминает детство, самый страшный и звонкий кусок – зиму 1942 года. Три последних месяца из полутора лет, в течение которых Димка бродил по пояс в грязи и снегу, конвоировал перепуганных до истерики полицаев, выменивал у немецких обозников гранаты на лендлизовскую тушенку с Большой земли, отчаянно хотел отогреться и наесться, а еще больше - открыть наконец счет убитым фрицам. А опекал его эти полтора года Саныч, дерзкий пацан, трепло и боец от бога, заговоренный цыганкой от пули и фотокадра, представленный к Герою и боящийся всего трех вещей: предательства, торфяного топтуна из бабкиных сказок и строгой девушки Алевтины.

Эдуард Веркин производит (и, похоже, поддерживает) впечатление холодного до аутичности литератора-профи, способного писать для детей что угодно, в любом направлении и с обеих рук. Основной рукой он в короткие сроки наколотил несколько десятков повестей в коммерчески привлекательных и не слишком тесных нишах подростковых ужасов, фантприключений и познавательного фикшна – и добился успеха, признаком которого можно считать тиражи, переиздания и небольшую армию фанатов.
За этими нишами, как в целом за текущими процессами в отечественной детской литературе, я не слежу и ничего совсем уж хорошего от ниш и процессов давно не жду. Соответственно, Веркина я не читал и не собирался. Но усеченный вариант моего романа прошел вдруг в финал конкурса «Книгуру» - и я решил, что лучшего повода изучить срез актуального детлита не будет.
Тут и выяснилось, что у Эдуарда Веркина есть вторая рука, которой он пишет некоммерческие тексты и получает за них (впрочем, не только за них) разные премии (но не всегда публикации). Дальше можно порассуждать про Джекила и Хайда, про Синюю папку и про сор, из которого непременно что-нибудь растет. Но лучше сразу перейти к делу.
Дело такое: «Облачный полк» - единственная книга последнего (как минимум) десятилетия, которую должен прочитать каждый нормальный житель нашей страны, достигший 14 лет.
В роман я вошел со снисходительным скепсисом. Потом ошарашено подумал, что это ведь почти что уровень богомоловского «Ивана». На самом деле «почти что» здесь лишнее – более того, веркинский «Облачный полк» помощнее будет.
Роман написан очень мастерски и очень просто. Читать его очень легко и очень тяжело. И не потому, что мальчишеский треп может плавно перетечь в лютый бой до кровяных сгустков под веками, а марш по притихшим деревням заводит героев в кусочек неуместной на войне, но все равно страшной сказки. А потому, что все ведь знают, чем в итоге завершалась относительная партизанская вольница 1942-43 годов. И еще потому, что мое поколение помнит не только имя и фамилию дерзкого пацана Саныча, но и даты его жизни – вместе с обстоятельствами, связанными с последней датой.
Многие думают, что забыли - но все равно помнят. Или вспомнят. Особенно если напомнить вот так – как раньше детские писатели не напоминали:
«– А тебе нравилось убивать? – спросил я.
– Что?
– Убивать, – повторил я. – Немцев. Нравилось?
Он все-таки достал свою папиросу, задымил.
– А нам нравилось. Вот мне. И ему тоже нравилось.
Писатель неловко стряхнул пепел, прямо в салон, на кожаный диван.
– Видишь ли… – Виктор курил и кусал зубы. – Про «Убей немца» сейчас не очень… своевременно. Эренбург сам не любит вспоминать. И общество…
Писатель сделал рукой круговое движение, взволновал дым. Послюнявил пальцы, потер место ушиба.
– Мы ведь сейчас с ГДР очень дружим.
– А я не дружу, – сказал я. – Я вот лично не дружу.
– Я не знаю…
Писатель сломал папиросу, выкинул в окно.
– Я считаю, что все еще не закончено, – сказал я. – У нас с немцами. И никогда не будет закончено. Каждый немец, пусть он через сто лет родится даже, каждый немец нам должен.
– Ну да, за то, что они у нас тут сделали…
- Совсем нет. Они нам должны не за то, что они у нас сделали. Они должны за то, что мы у них не сделали.»

Еще раз: это не лучший исторический роман, не подростковая книга года, не игра в патриотический проект брежневской эпохи.
«Облачный полк» - это мощная, пронзительная, горькая и гордая книга, подлежащая обязательному прочтению каждым нормальным человеком.