February 10th, 2014

bsm

Не знаю, издадут ли его, - а если нет, то жаль

Во какая няшка "вконтактике" нашлася:

«Дело было в Казани…»
(Шамиль Идиатуллин. Татарский удар. Скачано из Интернета.)
Эпиграфом из Б. Г. начинается роман – и заканчивается цитатой из Крапивина о черном человеке, идущем через грани кристалла и стреляющего в детей – если ему прикажут.
Так что первому эпиграфу надо верить («…дело кончилось плохо»). Хотя интрига, затеянная двумя президентами – Татарии и России (да-да, именно в таком порядке: татарский писатель весьма высокого мнения о соплеменниках, их уме и характере – и, напротив, не слишком льстит самолюбию русских) – заканчивается вроде бы хорошо. Ну, подумаешь, несколько тысяч жертв, разбомбленный Казанский кремль… Зато – конец монополярному миру. В первую очередь Америке.
А чтоб не слишком гордилась.
Не валяй дурака, Америка! И на тебя управа найдется!
…Книги, подобные «Татарскому удару» - очень часто талантливые, кстати говоря – в последнее время появляются в солидном количестве. Книги агрессивные, зачастую шовинистические и, что интересно – отнюдь не оптимистические, несмотря на вроде бы удачное завершение дела для главных героев.
Почему это так – понятно. Симптом осточертелости.
Нам осточертели либеральные (они же «общечеловеческие») ценности, как и сами либералы – будь то американцы, которые учат нас жить, или их проворовавшиеся российские коллеги, от которых уже с души воротит (не потому ли чуткое телевидение столь редко их сейчас кажет народу – что Хакамаду, что Немцова, что, не к столу будь сказано, Ковалева или Новодворскую?).
Нам осточертела политкорректность. Мы хотим негра называть негром, а не афроамериканцем. Мы не понимаем, почему инвалида называют «человеком с ограниченными возможностями» - ведь слово «инвалид» именно это и означает. И мы не верим, что преступность или там терроризм не имеют национальности или религии. Имеют, еще как…
Роман Идиатуллина написан очень неплохо. Не знаю, издадут ли его, - а если нет, то жаль. Прочесть его стоит. Нам – потому что интересно. А действующим политикам – еще и по другим причинам.
В «Татарском ударе», несмотря на его очень определенную националистичность, есть постановка проблемы. И даже попытка ее решения.
Правда, довольно кровавая попытка.


Тут все трогательно - и "не знаю, издадут ли" (при позднем, очевидно, предуведомлении "Книгу-то вроде бы издали"), и тезисы про агрессивный шовинизм и удачность завершения для главных героев, и тот факт, что автор отзыва отрекомендовывается членом редколлегии одного из двух журналов, опубликовавших рецензии на "Татарский удар". Понятно, что никто никому ничем не обязан, всего не упомнишь, не узнаешь и не проверишь, интернет-то он вона какой большой. Все равно очень мило.
bsm

Говорит об ошибке в советском человекостроении в полный голос

Сегодня все увлеченно репостят и комментируют мощную статью шеф-редактора "Однако" про фашизм Стругацких. Я, как видите, не отстаю - но комментарий заменю сожалением в связи с тем, что молодые шеф-редакторы так и не научились пользоваться источниками. Иначе они не мучились бы с самостоятельным перевиранием малопонятных слов, а смело расписывали бы до привычного объема емкие патриотические строки 60-80-х, типа:
"Впрочем, и носители социальной идеи в бескрылой фантастике, взахлеб выдаваемые иными нуль-критиками за героев светлого будущего, увешанные средневековыми реалиями вроде мечей, ножей, арбалетов и действующие во имя этого будущего на планете туземцев (как это у Стругацких в «Трудно быть богом»), любят помечтать совершенно приземленно, например, в объятиях милой туземочки Киры, как это делает некий Румата. А когда дом, где носитель светлых идей называет туземочку своей маленькой, осаждают, и мелодраматическая концовка вызывает усмешку у самых нетребовательных читателей поп-фантастики, Румата, этот разведчик и носитель идей, сокрушает дикарей и аборигенов, снося им головы так, что его сотоварищи, тоже носители светлых идей, потом говорят: «видно было, где он шел».
После таких носителей света, говоря языком вполне земного фольклора, там, где они прошли, делать нечего: все мертвы."