November 25th, 2013

bsm

Фэндом на выезде

В нынешнем осеннем обострении буква "т" существует в мерцающем режиме. Толпы доброхотов, набегающих в чужие каменты с полными горшками, заставляют опасливо задуматься о том, чем доброхоты заняты в свободное от набегов время. Беда в том, что прием зачастую оказывается адекватным. Игра была равна, и остается - и будет, похоже.
Было бы печально, кабы не было так смешно. И наоборот.
bsm

Прочитался, как и не было

Про "За старшего" - не без спойлеров, но с симпатией:
"Лихой и легкий текст, который прочитался, как и не было - быстро и с удовольствием.
Рейдерский захват госкорпорацией частного заводика совсем уже состоялся, и всех ненужных убрали физически, но - не на того напали, оказывается. Родственник у директора, посаженного в тюрьму, нашелся в Америке. Супермен. Он и поднял волну, в которой перемешались СВР, ФСБ в лице представителей разных управлений, вплоть до КР, "инновационники", которые вовсе беспредельщики, "звездочка", "чистящая" под госкорпорацией, Следственный Комитет, милиция, конвенция, заключенная между "верхами", работники завода и жители города Чулманска, который, собственно, и живет, пока живет завод...
Замедление чтения произошло только в самых последних главах. То есть, главках. Три их там, что ли. Или четыре. Ну, те, где полный хеппи энд, молитвы всевышнему, чтение на сороковины и простое семейное счастье всем, и пусть никто не уйдет обиженным, а виноватые пусть несут свою кару.
Шамиль Идиатуллин. За старшего брата.
Вообще-то "Варшавский договор", действительно, правильное название. То, которое приняла редакция, все же немножко не в тему. Так мне кажется.
Детективно-конспиративный боевик в провинциальном городе вокруг оборонного завода со стрельбой, спецхимией, невидимками, спецслужбами и рукопашным боем."

http://dir-for-live.livejournal.com/3892975.html

Происхождение брата в названии не совсем понятно, ну да тем интересней.
bsm

11/22/63

Стивен Кинг

Провинциальный учитель английского, одинокий и не слишком удачливый, узнает, что может изменить всё. Просто всё. Потому что может пройти грязным подвалом в погожий осенний денек 1958 года – туда, где тихо, светло, все курят, щемят негров и едят вкуснющую натуральную еду. Туда, где родители еще маленькие, а Кеннеди живой. И может остаться живым, если учитель постарается. Если протянет пять лет в блаженном прокуренном мире, не отвлекаясь на любовь, заработки и прочую жизнь, если найдет истинного убийцу и остановит его, а не подставную фигуру, и если удержится от новой экспедиции, которая обнуляет итоги предыдущей.

Успех Кинга во многом объясняется умением работать с болями и страхами национального значения. В нулевые годы автор, размазанный машиной беззлобного алкаша, был поглощен собственными болями и страхами, но сумел вернуться на исходную площадку. Он взялся за самую главную боль послевоенной Америки - и отработал поставленную задачу на отлично.
«11/22/63» - насквозь вторичный и очень интересный роман, трогательный и мастеровитый памятник римейкам и самоповторам как явлению. Кинг откровенно равняется на классическую американскую фантастику (в первую очередь Финнея, Хайнлайна и, понятно, Брэдбери), но не впадает в голое подражательства отчасти благодаря мастерству, отчасти из-за того, что ориентируется на образец, который ближе и роднее - на себя самого. В начале нового романа есть необязательный, но трогательный узелок, прихватывающий книгу к давнему роману «Оно», да и основной сюжет то и дело выхватывает куски и ходы из уже написанного и оэкраненного. Но это мелочи, а по существу нельзя не отметить, что «11/22/63» представляет собой ранний (и лучший, на мой взгляд) роман «Мертвая зона», перелицованный под лекало поздней (и неплохой) повестушки «Ур». Гиперкомпенсация этого сходства, похоже, и раздула текст до почти невыносимых размеров – однако читать тысячестраничный томище почти не утомительно: самые банальные повороты автор исполняет истово, смачно и богато, так, что читатель не чувствует себя ни обманутым, ни оскорбленным. Хотели Кинга – вот вам Кинг. Старый, добрый, совсем как настоящий. Народу нравится.
Мне – почти.