February 21st, 2008

bsm

Продолжая продолжать

Газета "Твой день" опубликовала список неотложных дел, составленный Егором Летовым перед смертью:
http://www.tden.ru/illu.php?article=027216&image=illu_2

Обращает на себя внимание 7-й пункт: "Досвести и доделать 2-й альбом".
bsm

И на все вопросы отвечать: «Всегда живой»

(колонка, не влезшая на полосу)
Приличные люди Егора Летова либо не знали, либо брезгливо осуждали. Остальным оставалось притворяться приличными — ведь живым Летов попыткам внедрить его в благородное сословие не дался. Смерть позволит наконец сделать из омского панка икону стиля, поколения и эпохи.
Жизнь Егора Летова была поводом для огромного количества мифов: о супергруппе «Гражданская оборона» и могучем движении сибирского панка, об организациях антисоветской молодежи конца 80-х и радикальной оппозиции середины 90-х, о продуктивности социопатии и суицида. Мифы адресовывались узкому кругу, однако странным образом накрывали бесконечно далекие от рок-музыки целевые группы: цитаты из Летова можно обнаружить в триллерах, мелодрамах, генеральских интервью, глянцевых журналах и партийных документах. Авторство цитат обозначалось редко — в основном из принципа sapienti sat, но отчасти и в рамках проложенного самим Летовым курса на анонимное культуртрегерство. Бешено начитанный и наслушанный лидер «ГрОба» под видом песен скармливал поклонникам не только собственные философствования, но и афоризмы Рассела («Вечность пахнет нефтью»), Ницше («Все, что нас не убивает, нас делает сильней») или американской пехоты («Не бывает атеистов в окопах под огнем»). При этом сын политрука и брат знаменитого джазмена никогда не выходил из роли мифического героя: в одиночку наигрывал и записывал на дому альбомы «ГрОба» и десятка подобных групп, сидел в «дурке», в ходе гастролей расклеивал по стенам антиельцинские листовки и регулярно умирал от передозировки. А заодно писал песни, мощь которых описать или объяснить труднее, чем не заметить.
Заметили, конечно – и не раз. Раз в пятилетку Егор Летов вдруг превращался из отчаянного маргинала в повсеградно оэкраненного авторитета: госканал показывал концерт «ГрОба», радиостанции включали свежие пенсии в жесткую ротацию, в любви к Летову признавались лидеры парламентских партий, а «Наши» с обескураживающей простотой украшали лозунгом «Все идет по плану» митинги в поддержку Путина. Кончалось все одинаково: Летов с самой высокой трибуны нес по кочкам режим, политиков и заслуженных работников культуры, расцапывался с товарищами, увольнял музыкантов, вздумавших общаться с Муз-ТВ, и уединялся в омской хрущевке под одной крышей с отцом, с которым почти не разговаривал.
Теперь он умер. И никто не помешает сделать из Егора Летова очередного последнего героя, вроде Высоцкого или Цоя, которых он умудрился пережить — не по своей вине. Этот герой в самом деле может оказаться последним.