February 12th, 2008

bsm

Памяти пианиста Сидорова

Интересно, кто-нибудь изучал обратное воздействие отантропонимических (образованных от имен) фамилий на возвращение в оборот подзабытых имен? Это ведь вполне любопытный социально-культурный процесс, тесно увязанный с большинством тараканов, бегающих по массовому сознанию и подсознанию.
Я слабо знаком с ситуацией в англосаксонских и скандинавских сообществах, но как дилетант могу предположить, что дикая распространенность фамилий Андерс-Андерсон, свидетельствующая о крайней популярности имени Андерс (именно в этой форме) лет 200-800 назад, никак не влияет на реанимирование этого имени. При том, что основы других особо популярных отантропонимических фамилий (Питер, Джек, Ричард, Гарри) до сих пор сидят в топе тамошних ЗАГСов.
Татарская ситуация понятнее. Примерно к 30-м годам была добита тысячелетняя традиция мусульманского имянаречения, в соответствии с которым имя должно быть длинным (как правило, из двух арабских, персидских или тюркских корней) и оригинальным (чтобы в деревне или на ближайших улицах другого такого не было). Дольше прожила привычка называть детей созвучно (Нурвали-Нургали, Шаукат-Жаудат-Фардат, Даниял-Дания) - правда, последние полвека она распространялась все больше на так называемые советские имена, большая часть которых представляет собой пропагандистские аббревиатуры (Дамир-Замир, Ренат-Ринас, Рево-Люция) или красивишные заимствования из разнообразных языков (Марсель-Рафаэль, Эльвира-Эльза). Понятно, что на таком фоне даже наиболее распространенные фамилии не кажутся подсказкой для молодых мам-пап - трудно поверить, что нормальные Марат-Ленар-Рамиля-Лениза, у которых и отчества примерно такие же, вдруг на секунду поверят, что ребенка могут звать Хабибуллой, Мингази или (если обратиться к правящему кабинету) Нургали и тем более Набиуллой. Не говоря уж о том, что 90 процентов татар убеждены: "улла" в конце таких имен значит "сын".
У русских интереснее. Стартовавший лет тридцать назад ренессанс исконных имен сворачиваться не собирается: Вань-Дань с Машами-Дашами стало почти столько же, сколько в моем мятежном детстве было Серых-Андрюх (при участии Дим с Сашами) и Лен-Наташ (при участии Тань с Анями). Что работает - сказки, мифологемы или коллективное бессознательное, не совсем понятно, зато понятно, что не святцы, не историческая память и не фамилии. Иначе Семен и Яков (а с другой стороны, Богдан и Тарас) не считались бы совсем уже нерусскими именами, а Макар, Фрол и Захар с Федотом на равных боролись бы в списках с Никитами и Ильями. Наверное, репутацию Герасима погубил Тургенев, а репутацию Сидора - известный анекдот. Но все-таки интересно было бы познакомиться с научной точкой зрения.
bsm

Чей Сын Кю

Тему продолжают "Ведомости":

Или, например, незнакомые имена сотрудников зарубежных офисов: может потребоваться немало усилий, чтобы просто выяснить, мужские они или женские. Ким Оберг, менеджеру по развитию бизнеса в технологической компании, пришлось тайком сделать несколько звонков, когда ей попались имена Gwénaël, Niamh и SeungKyoo. «Я попросила коллегу в Британии выяснить, кто это», — говорит она о Гвенаэле, оказавшемся мужчиной. Оказалось, что Niamh, ирландское имя, которое произносится как «Нив», принадлежало женщине, а Сын Кю — мужчине.
http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2008/02/12/141497

Из цикла "Чья бы корова мычала". Пожалуй, читателю оригинала этого текста из постсоветских или азиатских стран тоже придется сделать пару звонков, чтобы понять, какого пола Ким Оберг.
bsm

"Ирония судьбы. Продолжение"

Чудовищное кино - не в смысле плохое, а в смысле "ждали чуда, вышло юдо".
На чудо только и оставалось надеяться - зная творческую манеру Бекмамбетова, эстетические предпочтения Эрнста и сигналы вроде этого. Да только вышло по-другому.
Эльдар Рязанов в «Неподведенных итогах» довольно подробно рассказывал про то, как в ходе работы над сценарием прорабатывалась логика персонажей и их отношений, которой только и обусловливалось появление новых персонажей (у Лукашина должны быть невеста, которой он ляпнул про Ленинград, у Шевелевой – ревнивый жених, иначе вместо сшибки характеров получится водевиль и промискуитет, ну и т.д.). Создатели сиквела действовали по радикально иной и невероятно разветвленной схеме.
С одной стороны, им хотелось сделать максимально точные реплики самых памятных сюжетных ходов и гэгов оригинала. С другой, решено было вдруг показать, как достойно выходят современные пацаны и девчонки из нелепой ситуации 30-летней давности. А с третьей, авторы невесть с какого бодуна ударились в счастливо подзабытый было поджанр кинокапустника, в рамках которого в кадр засовывается максимальное количество друзей, приятелей и просто любимцев публики - и всем от этого приятно.
К сожалению, ни одну из этих ветвей создатели иронического продолжения не проползли до конца. Получилась разыгранная малосимпатичными людьми недобрая история беспринципного молодого человека, который, судя по всему, мать не любит и не помнит, а отца брезгливо жалеет, потому с подачи старших товарищей (довольно эфемерной, впрочем) решает уладить ему жизнь. Для этого ему необходимо только чуть-чуть поизображать пьяного, чуть-чуть подышать гелием и чуть-чуть помять миловидной девушке трапециевидные мышцы. Остальное получается само собой на радость героям и на удивление зрителям.
Понятно, что в рождественских проектах логика не канает – но у Бекмамбетова не канает вообще ничего, кроме идеологически устаревших спецэффектов, в нормальных кинематографах вообще-то не пущаемых дальше титров. А рваный монтаж и дергание камеры вообще представляются безусловной находкой новогоднего проекта, свежей и уместной, как расчлененка в детской комедии. В результате «Ирония судьбы. Продолжение» выглядит не лучше, а если честно, то и похуже любого из отечественных новогодних фильмов, безбюджетных и приторных до липкости, появляющихся в последние десятилетия каждый декабрь в количестве 3-5 штук и не собирающих и процента от бекмамбетовской кассы.
Главная проблема продолжительной иронии вышла с кастингом. Он тоже исходил из трех принципов сразу. Первый, диктовавшийся первоисточником, требовал держаться корней. Не получилось – и собачку в лифте проигнорировали, и дядьку в аэропорту, а Рязанов оказался совсем не пришей козе баян. Из Бекмабетова проистекал второй принцип: максимально занять в проекте труппу «Дозоров». Тоже не получилось: Завулона и молодого Олялина, допустим, подтянуть удалось (хоть и огромными усилиями), но от Фриске и Чадова с сожалением пришлось отказаться – хотя, отметим, Фриске с уже отрезанным пальцем обжигание руки перенесла бы куда натуральнее Боярской.
К третьему, капустному принципу, кристаллизировавшемуся еще в шедевре «Восемь с половиной долларах», продюсеры тоже отнеслись довольно халатно. Ежу же понятно, что коли главную женскую роль играет Боярская, а самую мелкую женскую роль – ее мама, то непременно должно было найтись место и папе – обязательно в шляпе, которую он не снимает с 1986 года, и обязательно под душем, с криками: «Спинку потри, каналья!» Ан не нашлось. В его отсутствие даже Мурзенко с Хаапассало смотрелись бледно и никчемно.
Примерно как Хабенский с Боярской. Вот ничего не скажу – один отличный актер, другая видная девушка, ноги, кожа, губы, честно говоря – а вот не цепляет. Ни химии, ни физики, ни твердого дела – сплошное отбывание номера и павловские рефлексы на «Если у вас нету тети». Про старую гвардию, унаследованную из оригинала, ничего не буду: жалко их, и все. Понятно, что такую репутацию уже не покорябать – но попытка была мощной.
Впрочем, есть в кино два светлых пятна. Поменьше - Безруков, который и сам по себе хорош, и роль у него продумана лучше других (блютус, все дела). Побольше – Роман Мадянов, дающий натурального Ельцина золотой поры. Наверное, две минуты его присутствия на экране и оправдывают появление этого юда.
К сожалению, не слишком сильно.