August 23rd, 2007

bsm

Бабулька приехала

Владимир Богомолов задумал и начал писать "Момент истины" как юношеский детектив о поиске диверсантов в 1951 году, задолго до "Ивана". То есть эта могла быть вообще первая книга автора - если бы он с самого начала не практиковал выматывающую, но вписывающую в историю методу пропахивания десятков тысяч документов и личной выверки ощущений (в рамках которой в 1956 году поехал в Западную Белоруссию, где разглядывал местных жителей, делал пейзажные зарисовки, закапывал ящик на опушке и скандалил по этому поводу с КГБ). Есть талантливые писатели, есть те, кто пишет сердцем, а я пишу жопой (неточная цитата, книги под рукой нет).
Первоначально книга должна была называться "Возьми их всех!.." или "Позывной КАОД" (а быковский "Сотников", кстати, назывался "Ликвидация").
Богомолов на 2 года опоздал со сдачей текста в "Юности", а через полгода изъял рукопись с диким скандалом - после того, как узнал, что Полевой с Дементьевым намерены не просто вырезать две главы, но сделать это руками гэбешников и военных - а затем закрепить изменения в книжных изданиях.
Цензоры от текста тихо обалдевали: «Слова какие-то, точки… И это хотят печатать?» (про алехинский поток сознания).
Выдернув рукопись из "Юности", Богомолов полгода бодался с силовиками, объясняя, что написал не роман, а художественную легенду идеологической направленности, призванную реабилитировать особистов - и что "вы хоть раком на Красной площади встанете, я ни запятой ни изменю". Причем добил (и едва не прикончил) главного военного цензора, документально обосновав его сотрудничество с КГБ - и пригрозив сообщить об этом начальству.
Автор отказался от выдвижения на Госпремию и не принял орден Трудового Красного знамени, объясняя, что ему это не надо, и что с наградами творится натуральная порнография.
Короче, у каждого человека, для которого «Момент истины» оказался не просто книгой, нет поводов отказаться от покупки этого издания, помимо прочего чуть-чуть рассказывающего о жизни и судьбе прототипов (собственное происхождение, смену фамилии, военные подробности и пр. автор так и обошел, но это, в конце концов, его право).
Я купил – и теперь у меня три «Момента истины» (еще один с рассказами и повестями, другой с повестью «В кригере»). Было бы пять, но два я подарил.
Я страшно доволен.
Кстати, прототипом Мищенко был агент-вербовщик Грищенко, розыск которого был по непонятной причине взят на контроль Сталиным и который был схвачен в 1943 году на Урале.
А себя Богомолов считал прообразом не Блинова, а (со ссылкой на знающих его людей) Таманцева, Аникушина и Егорова.
bsm

Зяблик, пропоешь до осени

В книге "Тревожный месяц вересень", вспомнившейся в комментах к предыдущему посту, был чудовищно смешной (на мой взгляд) момент: руку морячка украшала татуировка "Вовва", хотя звали его даже не Вовой, а Валериком. Оказывается, была у него любовь Нонна, которую он увековечил, потом разлюбил, а полюбил, допустим, Люсю - и чтобы та не обижалась, забил имя прежней пассии самым щадящим образом.
Самого автора, как выяснилось, жизнь раскрашивала не щадя. Все 90-е для него тревожной порой стали:

"...Я и сам, когда открылся завлекательный поначалу мир новой жизни, похожий на занавес кукольного театра синьора Карабаса-Барабаса, ринулся на новые роли. Даже стал “президентом” маленькой банановой книгоиздательской компании... Но посланный за вагонами “наш человек” увел бумагу в другую фирму. Я пожаловался знакомым деловым людям. Скоро ко мне явился присланный парнишка, маленький, крепкий качок с лазерным взглядом. “Вашего фраера надо замочить, — сказал он. — Три куска зеленью”. Я молчал, пораженный столь ясно обозначенной стоимостью человеческой жизни. “Иначе уважать не будут, — пояснил качок. — Любой валет будет тебя щемить. Как лоха”.
Я не мог решиться. Писатель как-никак, гуманист, то да се... Парнишка все понял. “Зяблик, пропоешь до осени”, — сказал он и ушел.
Это он был инженер человеческих душ, а не я. Вскоре мой заместитель, молодой прозаик, разоблачавший в книгах аморальное поведение коммунистов, увел доход нашего ОАО в свое ООО. Ловко так. И исчез, прихватив нашу же офисную мебель. Найти его через “органы” оказалось делом бесполезным, а к качку я уже не обращался.
Пришлось переквалифицироваться, осваивать другие роли. Поработал таксером (“бомбистом”), развозчиком книг по школам, рекламным агентом...
...Если при заключении договора меня ласково принимала красивая молодая дама (как благоухала!), то при расчете встретил полный молодой человек с помятым лицом. То ли коммерческий, то ли исполнительный директор. “Ну, батя, сколько тебе дать?” — ласково спросил он, достав пухлый, под стать фигуре, бумажник. Как человек испорченный прошлым, я отвечал: “Сколько положено”.
“Сюда положено много, — рассмеялся директор, помахивая бумажником. — А сколько достать?” “Договор... — пробормотал я. — Условия...” Он махнул рукой: “Договор... приговор... оговор... Шестьсот баксов хватит?” В моем уме прошелестели жалкие цифры: “Пятьдесят долларов в месяц. На всю семью...” “Бери и приходи через месячишко, — сказал толстяк. — Поможем”.
Но его убили до истечения месячишка. Шла издательская междоусобица по поводу госзаказа на учебники. Меня встретил новый молодой человек, тощий. Обещал разобраться, но денег не дал. Через три дня убили и его. Вскоре стреляли в начальницу департамента образования, давшую заказ. Ей повезло: выжила..."

http://www.russia-today.ru/2002/no_24/24_culture_2.htm

Даже выводов делать не хочется.