January 15th, 2007

bsm

«Завтрашние заботы»

Виктор Конецкий

Конецкого я люблю с детства, с купленного в букинистическом отделе магазина «Глобус» малоформатного сборника рассказов, в котором были в числе прочего несколько историй Петра Ниточкина. Какую-то из них, про невезучего Альфонса, я, помнится, даже порывался рассказать со сцены, когда классе в девятом меня пытались впрячь в плуг концертной самодеятельности. По счастью, эксперимент не случился – а то худо пришлось бы аудитории: я тогда абсолютно не умел медленно читать и медленно говорить, этому меня только Москва научила (о как я страдал).
Виктора же Викторовича я с тех пор выслеживал и собирал где возможно, благодаря изощренности издателей многие повести и рассказы представлены в моей библиотеке полудесятком экземпляров – это не считая выдирок из «Невы» и «Звезды», которые я изящно сшивал под единую обложку. Как всякий на моем месте Плюшкин, я полагал, что коли читаю все подряд и собрал всего возможного Конецкого, то, значицца, и прочитал всего и навсегда. Ан нет, показала каникулярная ревизия. И это было одним из славных моментов затянувшегося праздника.
Короткая ранняя повесть «Завтрашние заботы» о моряке, который встретил любовь, глупо промахнул мимо и отчаянно рванул обратно, легко и беспощадно демонстрирует, что Конецкий смолоду был одним из лучших, умных и честнейших писателей – и обидно недооцененным.
У меня все.
bsm

«Кинг-Конг» (King-Kong)

Я не собирался смотреть «Кинг-Конга». Что я, маленький, что ли. Приключенческие фильмы я терпеть не могу, версию "Конга" 80-х я видел и совершенно не проникся, мне вообще ни один фильм про несчастных верзил(л) не понравился. Стоны критики по поводу качества фильмы также не слишком убеждали – эти шалуны от чего только не стонут. Не вставляла и репутация Джексона – да, кино про кольца эпохальное, а про синеньких привидений забавное – но лично меня не накрывающее. Уважать себя Джексон заставил – но не любить. Рассказ режиссера о том, что он в кино-то и пошел лишь для того, чтобы сделать нормальную экранизацию «Кинг-Конга», как максимум забавлял – не зря, типа, дяденька из коротеньких штанишек не вылазит. Лелеет мальчка в себе, того самого, поглощающего новозеландский попкорн в темном зале.
Так вот, товарищи: «Кинг-Конг» Джексона – это идельное кино, шедевр, легко выколупнувший мальчика даже из меня, который ненавидит попкорн, а в кино до 10 класса ходил дважды в год, а последние 15 лет – просто ни разу. Самое большое кинопотрясение у меня, если не путаю, случилось от фильма «Вожди Атлантиды», за билет на который я выстоял часовую очередь в кинотеатр «Батыр». Там, короче, были несколько чуваков, ухнувших в доистрические страсти, прыгающие в лицо динозаврики, ногастые блондинки и ящики с винчестерами, раздаваемыми в самый-самый последний миг.
Так вот, «Кинг-Конг» убрал все эти винчестеры, динозавриков и блондинок и накрыл меня будто Кандида, угодившего из сельвы да к плазменному телеку. Такой выверенной, выволоченной на клыках гармонии я не видел: нет времени отвлекаться на актерские изыски, могучие спецэффекты, печальные глазки мегагориллы-убийцы и айкидо с участием динозавров либо аэропланов. Просто на десятой где-нибудь минуте мирно разворачивающейся картины подкрадывается к тебе товарищ Питер Джексон с дубьем собственного роста, херакает в мозжечок – и три часа спустя ты подбираешь слюну и соображаешь, чего это мы все здесь делаем, коли кино уже кончилось.
Джексон колдун и должен быть наказан.
Только пусть сперва еще десяток фильмов снимет.
bsm

«Черная орхидея» (The Black Dahlia)

Сперва-то Брайан де Пальма, похоже, намеревался сделать нормальный ретро-фильм типа L.A. Confidential – ухватил того же Элроя, взял в работу вполне типовой нуар-сценарий, подобрал актеров модных, гримеров нашел, способных расчлененку изобразить. А потом подумал: а какого, собственно? Я классик или кто? И снял точно такое же кино, какое снимал четвреть века назад.
Получился двойной повтор – «Черная орхидея» без буржуазной стыдливости дерет ходы депальмовских каких-нибудь Dressed to Kill, которые, в свою очередь, были смущенно содраны с Хичкока. Размах невинной наглости и младенческой нелепости нормального зрителя ошеломляет. Просто тупо пялишься в экран и думаешь: Аллах милостивый и милосердный, что это такое, и почему я это смотрю?
В итоге марксисткая философия вышла на новый уровень: она доказала, что кино, в отличие от истории, повторяется не однажды, а дважды: сперва, как положено, случается трагедия, потом фарс, а потом «Черная орхидея».
Мне очень жаль.
bsm

«Шлем ужаса»

Виктор Пелевин
Пелевин, кто бы что бы ни говорил, мастер, точный и своевременный. Ему бы пиару поменьше – гораздо больше людей его бы искренне любило. С другой стороны, страна, в которой Пелевин пиарится не меньше какого-нибудь Робски и Минаева, не выглядит совершенно безнадежной.
bsm

«Расстрелять!» и другие сборники

Александр Покровский

Покровский хорош и симпатичен свежей неуработанной корявостью – пока корявость эта не процарапывает мягкое покрытие извилин. Меня, например, с самого начала вот эта нарочитая кичманистость пугала – ну не хотел я читать книгу с таким натужным названием. Тем более, что прекрасно себе представлял, что может писать веселый офицер-подводник. Такая тематика и такая биография неумолимо вталкивала молодого автора в одну из колей, продавленных до кротовых норок: быть ему вторым Конецким, Соболевым, Новиковым-Прибоем, Колбасьевым или Пикулем. А куда нам вторые, коли первые весь оперпростор перекрыли.
Покровский не стал вторым – он стал первым военно-морским Пиросмани от литературы, который заскорузло так, посмеиваясь и сбиваясь, что-то не слишком понятное, но жутко смешное бормочет себе под нос – не травля это, и не анекдот, а что-то не совпадающее рисунком с заметными нам колеями. Читать Покровского лучше небольшими порциями – приедается быстро. Хотя кому как, конечно.
От себя две вещи отмечу. «72 метра», - якобы повесть, якобы по которой поставлен одноименный фильм. На самом деле это полтора десятка страниц абсолютного, очень страшного и налитого горькой надеждой потока сознания – мычание офицера, у которого под ноздрями играет ледяная вода, а под ногами ничего не играет, а надо еще дурачков-моряков спасать, хотя спасение невозможно.
И «Аршин мал алан», совсем не морской и тем более не смешной, зато психиатрически откровенный очерк о поездке автора в родной когда-то Азербайджан - вскоре после погромов. Покровский честен – он честно предупреждает, что в нем есть армянская кровь, и честно признается, что, видимо, эта кровь и порождает страх и ненависть к азербайджанцам – и снова признается в этом страхе и ненависти, и снова… Покровский объясняет, как узнает азербайджанцев в Питере и Москве - по колхозным повадкам, мохеровым шарфам и выражениям лиц, приводит рассказы русских моряков, пытавшихся пресечь гасилово, и рассказы армян – подробно, и рассказы азербайджанцев – невнятно, причем с азерайджанцами вроде как спорит, а армянам ничего не говорит, а только сожалеет молча.
На месте администрации Нагорного Карабаха я бы рекомендовал этот рассказа Александра Покровского к изучению в школе. На месте Александра Поткина из ДПНИ, впрочем, тоже.
Как славно, что я на своем месте.